Стина Прайс - Темница страсти

— Да ладно. Но если ты и Джос…

Хелен вспылила.

— Джейми! — резко одернула Хелен сына. — Мы с Джосом в последний раз виделись еще до твоего рождения. Мы практически чужие друг другу люди, и пусть все так и остается. Договорились? — Она жестом заставила замолчать, открывшего было рот Джейми. — И не дави на меня! Или я подумаю, что ты имеешь повод затеять вечеринку? — сказала она, стараясь говорить с беспечностью, которой не испытывала.

Уже сидя за письменным столом над грудой счетов, она едва не застонала, вспомнив разговор с сыном. Джейми всегда легко сходился с людьми, но никогда еще она не видела, чтобы он так быстро попал под чужое влияние, как случилось сейчас. И это ее беспокоило.

Скорее всего, как сказала бы Меган, Джейми нужен отец, мужчина, член семьи, не просто учитель в школе. Вполне вероятно, уговаривала она себя. Но не Джоса же ему выбирать для этой роли!

В душе возник страх, и Хелен крепче сжала ручку. Хотя она не могла с уверенностью определить, чего именно она больше всего боится. Ее бросало в дрожь при мысли, что Джос может заподозрить, будто Джейми его сын. И если он все же об этом узнает, не попытается ли он отнять у нее привязанность сына? Способен ли Джос на такое? Раньше она бы ответила отрицательно, сейчас не знала, что думать.

Она отложила ручку и потерла виски, пытаясь избавиться от начинающейся головной боли.

Джейми надеется, что матери тоже понравится Джос. Понравится? Этим, словом нельзя описать ее чувства к Джосу. Слишком слабо сказано. Как она к нему относилась? Обожала? Идеализировала? Одиннадцать лет назад эти слова годились. Но не сегодня.

Да ты и не позволила себе попытаться отнестись к нему по-человечески, напомнил ей внутренний ехидный голос. Правильно, она не хотела начинать все сначала и снова страдать.

Злясь на себя, она схватила кипу счетов и только собралась ими заняться, как услышала осторожный стук в дверь.

— Хелен? — Кати приоткрыла дверь и просунула голову в комнату. — Извините, что мешаю, но к вам пришли. — Кати в экстазе закатила глаза. — Джос Уэйд! — Она произнесла его имя таким тоном, что только фанфар не хватало.

Хелен несколько секунд сидела молча, уставившись на счета и как бы ища у них защиты.

— А, да. Скажи ему, я освобожусь, через несколько минут, — проговорила она, как можно спокойнее, стараясь не покраснеть под взглядом молодой помощницы.

— Ничего, я могу подождать. — Низкий голос Джоса заставил ее быстро поднять голову. Остаться равнодушной ей не удалось: краска залила щеки. Джос мягко распахнул, дверь и уставился на нее.

— Входи, Джос, — быстро нашлась она, сама, удивившись своему деловому тону.

— Я сварю вам кофе, хорошо? — весело предложила Кати. Джос поблагодарил ее, одарив очаровательной улыбкой, заставившей девушку покраснеть от удовольствия. Она поспешно вышла.

Джос закрыл дверь и лениво прислонился к ней. Сегодня он не надел делового костюма, заменив его темными джинсами и бледно-зеленой трикотажной рубашкой. Короткие рукава обтягивали бицепсы, а мягкий материал хорошо обрисовывал контуры его атлетической груди.

Все это Хелен заметила, пока они напряженно молчали.

Она вдруг представила его и себя на том балконе, прильнувших друг к другу, и ее ненадежные нервы снова взыграли.

— Могу я сесть? — Низкий чувственный голос прорвался сквозь ее внешнюю сдержанность, усилив смятение.

— Разумеется, — быстро ответила она почти спокойным голосом. Он придвинул кресло поближе к столу и опустился на него с бессознательным чувственным изяществом.

Сердце Хелен затрепетало, и она порадовалась, что надела блузку со стоячим воротником, который должен был скрыть предательски бьющийся на горле пульс.

Она понимала: надо что-то сказать, разрушить ощутимую связь, возникающую между ними при каждой встрече. Но что? Что она может сказать после вчерашнего вечера? — в отчаянии спросила она себя.

Нападение — лучший способ защиты, не так ли? Она перевела дыхание.

— Джос, прежде чем мы начнем говорить об аренде, мне бы хотелось… — Хелен глубоко вздохнула. — Насчет вчерашнего вечера. Наверное, мне следует извиниться.

— За что извиниться? — равнодушно спросил он, и Хелен немедленно разозлилась.

Гнев помог ей справиться с собой. Иметь дело с гневом куда легче, чем скрывать свои чувства, готовые вот-вот прорваться наружу.

— Я должна извиниться за то, что позволила себе зайти так далеко, — ответила она, решившись идти напролом. — За то, что вообще поставила себя и тебя в такую нелепую ситуацию, — неловко пояснила она.

Джос пожал плечами.

— Нас на балконе вчера было двое, Хелен, — напомнил он. Ей показалось, что в его голосе звучит безразличие. — Зачем брать всю вину на себя?

— Ну, неважно, как распределять вину, но, мне думается, я должна объяснить, что вчера просто ненадолго забылась. Уверяю тебя, такого больше не повторится.

Уголки рта Джоса печально опустились.

— А жаль. Нам ведь обоим понравилось.

— Здесь ты сильно ошибаешься, — возмущенно бросила Хелен.

— В чем ошибаюсь? В том, что понравилось? Разумеется, понравилось, — возразил он.

— Мне вовсе не понравилось, — огрызнулась она. — И сейчас мне очень жаль, что я ввела тебя в заблуждение.

Темные брови Джоса выразительно поднялись.

— Не думаю, чтобы ты вводила меня в заблуждение. — Он слегка улыбался, и Хелен раздраженно поерзала в кресле.

— Да ради бога, Джос. Если ты решил позабавиться за мой счет, то тебе лучше уйти, потому что, уверяю тебя, у меня есть более важные дела, чем эта двусмысленная перепалка.

Джос выпрямился.

— Двусмысленная перепалка? Обидно слышать, — беспечно отреагировал он. — И несправедливо, если учесть, что я просто согласился обсуждать выбранную тобой тему, — закончил он с хитрой улыбкой, которая еще больше разозлила Хелен.

Однако ей пришлось проглотить готовую вырваться отповедь, потому, что в этот момент появилась Кати с подносом, на котором стояли две чашки с дымящимся кофе, маленький молочник и сахарница.

Джос немедленно встал, чтобы взять у нее поднос, и его приветливая улыбка окончательно обворожила молодую женщину.

— Спасибо, Кати, — сухо сказала Хелен. Кати искоса взглянула на начальницу и поспешно удалилась. — Слушай, Джос, — продолжила Хелен, едва дверь за Кати закрылась и они взяли кружки, — я лишь хочу быть рациональной.

— Зачем?

— Зачем? Мы ведь взрослые люди, как ты уже напоминал, и нам придется иногда встречаться. Я лишь хочу по возможности облегчить эту сложную ситуацию.