Карен Хокинс - Ничего не обещай

Лила была даже хуже, чем думала о ней Сьюзен. Он достаточно часто имел удовольствие получать от нее ядовитые укусы, и, возможно, это ее яд изменил его самого и его жизнь навсегда.

Внезапно Нику стало слишком неуютно от своих мыслей, к он встал, взяв шляпу.

Сьюзен широко улыбнулась:

— Идешь повидаться с Рокси?

— Нет, сделаю обход. Если то, что ты говоришь, верно и Рокси проходит через эти стадии, то она вне зоны досягаемости и, возможно, так и останется там навсегда. — В этом как раз и прокололся Ли — он полюбил женщину, которая была неспособна полюбить его. Ник никогда не допустит такой ошибки.

Он проверил оружие и сунул пистолет назад в кобуру.

— Кстати, ты уже закончила составлять каталог по письмам из коробки Дойла?

Сьюзен с улыбкой соскочила со стола.

— Да, закончила. Пришлось потрудиться. У него ужасный почерк. — Она достала синюю папку с верхней полки шкафа. — Я хитроумно замаскировала его в папке, которую озаглавила «Записки Дойла Клойда».

— Умница. — Он раскрыл папку и принялся читать. Через минуту он тихо присвистнул: — Да тут целый гроссбух!

— И это только половина. Другую половину я не могла прочесть из-за почерка. — Сьюзен нахмурилась. — Ты думаешь, это что-то значит? Я всегда считала, что его смерть была несчастным случаем.

Ник закрыл папку и переложил ее к себе на стол.

— Я не знаю. Ты не могла бы вытащить все файлы по смерти Дойла?

— Конечно! Давно хотела заняться настоящим делом. — Сьюзен постучала тоненьким пальчиком по подбородку. — Я еще соберу на него все, что смогу, из других источников — свидетельство о рождении, водительские права, что когда нарушал, какие сделки с недвижимостью совершал, все такое.

— Хорошая мысль. — Ник посмотрел на коробку Дойла, стоявшую на длинном рабочем столе у двери. На боку черными буквами было написано имя Дойла. Вероятнее всего, это тетя Клара написала. — Если она тебе больше не нужна, убери ее в помещение для вещественных доказательств.

— Ладно. — Сьюзен взяла коробку и направилась к двери. — Ник, если ты едешь в город, ты не мог бы сделать для меня одолжение?

— Какое?

— Ты не мог бы заехать в «Укладку и завивку» и спросить Терезу, не заскочит ли она к моему отцу на этой педеле? Его надо постричь. Он не может подняться с постели, и она стрижет его на дому.

Ник не торопился соглашаться. Ему совсем не хотелось наведываться в это «бабье царство». Но одно из качеств, за которые он любил Сьюзен, — это ее надежность и преданность. Когда он, Ник, сбежал из Атланты, чтобы заново строить свою жизнь, она осталась в Глори, чтобы заботиться об отце-алкоголике, который заслуживал чего угодно, только не такой дочери, как Сьюзен.

Ник нахлобучил шляпу.

— Заеду туда первым делом.

Сьюзен улыбнулась:

— Спасибо. Скажи ей, чтобы приезжала во вторник, если ей удобно.

— Ладно. — Он вышел на улицу, раздумывая над словами Сьюзен о его реакции на Рокси. Сьюзен говорила дело, как обычно.

Жаль, что между ним и Сьюзен не возникло никакой «химии». Ему нравилась ее манера одеваться, ее манера себя вести, хотя лично он считал, что она намеренно скрывает свою суть за небрежным фасадом.

И все же Сьюзен заставила его по-новому взглянуть в глубь переливчатых и манящих вод под именем Роксана Тремейн. В ней мириады слоев, и чем глубже слой, тем труднее его расшифровать. Он чувствовал себя слепцом в лабиринте, который знает, что в центре таится сокровище, но которому все меньше верится, что он сможет когда-либо до него добраться.

Ник стиснул зубы, злясь на себя за свое пылкое воображение. Если так и дальше пойдет, то он того и гляди вообразит себя рыцарем на белом коне, вызволяющим Рокси из высокой башни из слоновой кости или там из пасти огнедышащего дракона. Однажды он уже предпринял попытку, и все, что ему досталось, — это резкая отповедь и обида, не заживающая долгие годы.

Возможно, через несколько лет, когда Рокси излечится после развода, она будет готова к новым отношениям. Как правило, у мужчин подход к проблеме под названием «развод» совсем не такой, как у женщин. Раненую гордость они лечат неумеренным употреблением алкоголя и бездумным сексом. Некоторые женщины прибегают к тем же методам, но большая часть возводят вокруг себя стену и остаются там, за прочной оградой, отваживая каждого, кто осмелится войти с ними в контакт.

Покачав головой, Ник направился в «Укладку и завивку». Лучше сразу проглотить эту неизбежную пилюлю эстрогена, а затем уже двинуться к мэру и выяснить, чего от него надо Харкинсу. Мэр был трижды болван, но при этом оставался «боссом».

После этого он сделает обход, вернее, объезд города, а вечером укроется в тихой гавани магазина рыболовных принадлежностей Кенни. Интересно, появились ли у него новые блесны? Рыбалка — лучший способ избавиться от ненужных мыслей. Рассекая в лодке водную гладь, невозможно испытывать раздражение. Ник это давно понял.

И если в Глори и было что-то хорошее, так это славная рыбалка. Жаль, что Рокси Тремейн не увлекается рыбной ловлей.

Глава 9

— За ужином ты зевал так, словно уже лежишь в кровати, а не за столом сидишь.

Рокси улыбалась Марку, стоявшему на крыльце в дверях дома.

— Я скоро лягу. — Она поджали ноги под себя, несильно раскачиваясь на качелях.

Марк вышел на веранду, захлопнув за собой стеклянную дверь.

— Такой тихий вечер.

— Мама спит?

Марк подвинул стул и вытянул ноги.

— Пока не спит, но скоро должна уснуть. Танди ее сегодня здорово измотала. Она сообщила маме, что случайно пролила свечной воск на антикварный бабушкин ковер в гостиной, и мама не могла успокоиться, пока не слезла с постели и не спустилась, чтобы своими глазами увидеть, какой урон нанесен ее имуществу.

— Великолепно!

— Спасибо Танди, она настоящее чудо.

— Ковер на самом деле пострадал?

— Нет. Хотя Танди положила на него кусочек сухого воска, чтобы все выглядело правдоподобно. Затем, она «соскребла» воск, используя для этого мамину чудесную содовую смесь для выпечки. — Марк закинул руки за голову. — Что ты тут делаешь?

— Размышляю о переменах.

— В себе?

— В нас во всех. Мама вынуждена меняться из-за больного сердца. Нам с тобой предстоят перемены из-за того, что мы больше не живем в браке. — Рокси вздохнула. — Я никогда не понимала, за что мама так любила Брайана.

— Я понимал, — сказал Марк. — Он высокий, красивый, с хорошими перспективами — одним словом, завидный жених. Но больше всего она любила его за то, что он, как ей казалось, всецело предан этому городу. Готов поспорить, что ей и в голову не могло прийти, что он уедет из Глори.