Шестое чувство - Кара Уилсон

— Ох, я забыл сказать папе, что ты, мамочка, ужасно устала, — вспомнил малыш. — Наверное, вчера, во время сиесты, ты так и не выспалась, потому что выглядишь хуже, чем я. Правда, бабушка?

— Ну, если даже ты устал, что уж говорить о маме, — проворчала Леонора. — И ты прав, конечно. Мы с тобой должны настоять на том, чтобы завтра мама весь день провела в постели.

Сидди кивнул и серьезно вгляделся в мать.

— Папа и бабушка завтра придут и поиграют со мной, так что ты можешь спать, сколько захочешь, пока не выспишься.

— Давай договоримся, сынок. — Шерил улыбнулась. — Если ты сейчас закроешь глазки и заснешь, я завтра хорошенько отдохну.

— Обещай мне весь день не вставать с постели.

— Ну, там видно будет… А теперь — спать, уже поздно.

По дороге к автостоянке Леонора спросила:

— Ты что, в самом деле решила ехать со мной? Ведь до выписки Сидди осталась всего пара дней.

— Ну… теперь нет нужды все время торчать здесь, — промямлила Шерил, испытывая безотчетный страх.

— Хорошо, тогда давай заедем за твоими вещами, — предложила Леонора, когда они дошли до машины.

Тревога в ее добрых глазах только усиливала возникшие у Шерил чувства вины и страха.

— Они уже в багажнике.

— Ох, зря я уговаривала тебя остановиться в доме Сидни, — горестно сокрушалась Леонора, заводя машину. — Зачем только я рассказала тебе все эти сплетни о Сидни! Ведь он…

— Дорогая моя, ничего нового ты мне не рассказала, — прервала ее Шерил. — А что до его дома, то в первые дни — до операции Сидди и после — это было для меня идеальное место.

— Но не теперь, как я вижу.

— Да, теперь нет, — согласилась Шерил и вдруг выпалила: — Ох, Леонора! Как мне бы хотелось повернуть время вспять, чтобы все было как две недели назад!

— И никто, детка, не стал бы порицать тебя за такое желание, — Леонора вздохнула, — кроме, пожалуй, Сидди. Ведь хоть он и настрадался здесь физически, но и обрел великое счастье узнать и полюбить отца. — Она искоса взглянула на Шерил. — И ты только посмотри, как Сидни привязался к малышу! Ну разве это не следствие его прежней любви к тебе?

— Может, и так… — Мысли Шерил смешались, и она погрузилась в тягостное молчание. Потом заговорила, и в словах ее звучала горечь: — Если честно, именно это меня и пугает.

— Пугает? — растерянно переспросила Леонора.

— Да, пугает! — Глаза Шерил омрачились болью. — Когда-то я верила в любовь Сидни, а теперь и Сидди поверил в нее.

— Шерил, нельзя сравнивать любовь мужчины и женщины с любовью отца к ребенку.

— Я знаю, Леонора, знаю… Ах, ну как тебе объяснить? — Голос ее дрожал от отчаяния и безнадежности. — Несколько раз мне почти удавалось убедить себя, что я вновь заинтересовала Сидни, но с его стороны это было не более чем притворство, чтобы половчее схватить и съесть вкусный пирожок.

— Рада, что ты говоришь «почти», — проворчала Леонора. — Потому что, несмотря на все свидетельства, говорящие против него, я просто шкурой чувствую, что Сидни Спенсер не больший бабник, чем… чем был мой Джон.

— О, если бы так!.. — безнадежно воскликнула Шерил. — Я понимаю, ты жалеешь, что кое-что объяснила мне… Но это, по крайней мере, расставило все по своим местам. — Она горестно покачала головой. — В тот день, когда Сидни узнал и признал Сидди, я насторожилась и уже не могла не думать о том, что последует дальше… Беда только, что я не вняла своим опасениям. Но, повторяю, я рада, что узнала от тебя кое-какие подробности…

— А я, моя дорогая, повторяю, что только сам Сидни может рассказать о себе всю правду. А все остальное — сплетни.

— Но то, что он не был женат, ведь не сплетня, — нетерпеливо возразила Шерил.

— Ну так что из этого следует?

— Я просто хочу разобраться, что к чему, и точно знать, чего ждать от будущего… Леонора, я чувствую, что Сидни еще до встречи со мной рассорился со своей возлюбленной. Не думаю, что с его стороны это был заурядный случай измены. Но когда он вернулся потом в Крайстчерч… Ну, ты знаешь исход всего этого… Конечно, помирившись с ней, он начал испытывать вину передо мной. Я это прекрасно поняла…

Она не договорила, ибо все еще не могла посвятить Леонору в подробности тех жутких событий.

Ненависть и скорбь, мерцавшие в глазах Сидни той ночью, ничем не могли быть преодолены… И пусть чертовски неприятная ситуация, в которой он нашел Шерил, была ему на руку, освобождая от чувства вины, дело в другом. Шерил для него стала женщиной, в союзе с которой он разрушил свою единственную любовь. И все это — и застарелую вину, и ужас невозвратной потери — все это Шерил видела в его глазах.

— Но это не помешало ему признать и полюбить Сидди, — возразила Леонора.

Безнадежность одиночества с новой силой охватила душу Шерил. Леоноре она доверяла и признавалась во многом, но не во всем, хотя бы ради сохранения собственной гордости.

— Полюбить Сидди… Интересно, надолго ли? — напряженно спросила она. — Сидди есть плод события, которое напоминает Сидни о его измене возлюбленной. Леонора, ты же сама вчера вечером видела, как он вел себя со мной. Неужели ты можешь объяснить это чем-то иным, кроме враждебности?

— Но я видела и другое. В иных случаях он обращался с тобой иначе. А вот вчера вечером вы оба вели себя хуже некуда… Да нет, ты, пожалуй, даже хуже.

Шерил судорожно вздохнула.

— Ох, если бы все было так просто, — пробормотала она. — После этого жуткого ужина я не виделась с Сидни и не говорила с ним. Сказать по правде, я не удивилась бы, узнав, что он сожалеет, что пригласил нас на этот клятый ужин. Смотри, ведь он старательно меня избегает… — Шерил горестно уставилась на свои нервно сцепленные руки, лежащие на коленях, и поняла, что должна подавить свою гордость и во всем признаться. — Я кое-что должна сказать тебе, Леонора, но только, прошу, не презирай меня… В тот день, когда оперировали Сидди, я проявила слабость, и Сидни воспользовался этим, поскольку как женщина я все еще привлекаю его… А после того, что случилось, он не испытывает ко мне никаких чувств, кроме отвращения.

Договорив, она потрясенно всхлипнула.

— Презирать тебя! Бедная моя девочка! — сокрушенно воскликнула Леонора. — Да как только это пришло тебе в голову? Сама подумай, родная, разве может что-нибудь сокрушить мою любовь к тебе? Ох, мне бы надо было быть мудрее! Ведь я же видела, что…