Этель Куимторп - Любовные колокола

— Встретимся позже, Надя, хорошо?

Усевшись в машину, она пристегнула ремень и уставилась на лобовое стекло.

— Ну и к чему все это? — выдавила она.

— Мне стало жаль тебя — ты такая мокрая, — сказал Олджи, — и я подумал, что надо бы вернуть тебе цивилизованный вид. В клубе можно перекусить и принять горячую ванну. Ты сможешь отдохнуть от жизни крестьянской девушки, я подожду тебя.

— Мне нужно отдохнуть от тебя, больше мне ничего не нужно. Не надо меня ждать. Возвращайся к своей… к своему замку.

Олджи нервно сжал губы, так что они превратились в две тоненькие полоски.

— Черт возьми, мне совсем не было жаль тебя, да и сейчас тоже, — пробормотал он жестко. — Я увез тебя, потому что почувствовал, что нам надо уединиться.

— Мне что, упасть в обморок от счастья после твоих слов? — крикнула Мадж, вспомнив взгляд, который он бросил на Надю.

— Я ощутил твой призыв, и тут же возникла ответная реакция, — игриво сказал Олджи. — У меня нет никаких сомнений относительно того, что ты чувствовала в моих объятиях.

— Мне было холодно в мокрой блузке, вот и все, — попыталась увильнуть Мадж. — Ну и что же ты планируешь? Увезти меня куда-нибудь на полчаса для уединения?

— О нет, — ответил он едко. — Я не смогу получить удовольствие с женщиной, которая не может сознаться, что и у нее есть здоровые инстинкты.

— О, они у меня есть, — выпалила Мадж. — Просто ты их не пробуждаешь.

Наступила тишина. Несколько секунд Олджи сердито смотрел на нее, а потом зло рявкнул:

— Чепуха! Ты завелась так же, как и я. Но, если тебе наплевать на свои и мои чувства, я отвезу тебя в клуб. Можешь там делать, что захочешь.

Подъехав к гостинице, Олджи взял сумку жены и пошел вперед, чтобы заказать номер.

Комната оказалась точно такой, какой Мадж ее представляла. Фактически это была маленькая спальня.

— А ты будешь спать в ванной? — спросила она нервно.

— Ни за что.

— Тогда зачем ты заказал этот номер? Ты что, не мог устроить нам две разные комнаты?

— Мог.

— Тогда зачем? — настаивала Мадж. Щеки ее пылали, во всем теле она ощущала дрожь.

— Затем, что я не собираюсь ночевать в гостинице.

— А… — Мадж закашлялась. Кровь отхлынула от ее лица. — Ну и где же ты будешь ночевать?

— У Нади. Мы будем работать. Боже, когда собирался жениться, никак не мог подумать, что меня запилят до смерти за двадцать четыре часа!

— Работать?! Всю ночь? В сельском клубе? — Мадж чуть не фыркнула вслух. — Сексуальный маньяк! — прошипела она взбешенно.

— Замолчи, Мадж! Я даже представить не мог, что жены такие зануды.

— Я зануда? Я просто хочу знать, где ты проведешь ночь.

— А я просто говорю тебе, что проведу ночь с Надей. И вообще это не твое дело.

— Может, и не мое, но Крис точно сочтет его своим. Она очень хотела знать, где ты провел прошлую ночь.

Олджи довольно долго смотрел на Мадж чуть ли не испепеляющим взглядом. Наконец он произнес:

— А ты собираешься стать ее осведомителем?

— Нет, успокойся, Олджернон Вэнс, ты волен жить так, как считаешь нужным. Не в моих принципах отравлять жизнь другим людям.

Положив большую сумку на кровать, Олджи легким движением снял с плеча Мадж женскую сумочку. Не обращая внимания на ошеломленное, вытянувшееся лицо жены, он открыл ее, вытащил оттуда кошелек и запихнул его в карман.

— Увидимся внизу в семь… семь тридцать.

— Ни за что! — вспылила Мадж. Как он смеет думать, что она поддастся на его подлые уловки? Одно дело — вести себя как жена перед группой безымянных коллег по работе, и совсем другое — перед ним, когда он собирается провести ночь с другой.

— Мадж, ты же должна поесть.

— Вполне согласна. Но не в твоей компании. Розаманда, я уверена, часто ходила голодной.

— Но у тебя и маковой росинки во рту не было.

— Я ела на пляже. И прежде, чем ты обвинишь меня в беспринципности, позволь отметить, что и в восемнадцатом веке была еда.

— Да ну! Я и не думал, что сеть Макдоналдса взяла свое начало так давно.

Мадж бросила на него злобный взгляд, оставив без ответа его язвительное замечание.

— Я сама могу о себе позаботиться. Отдай мой кошелек.

— Нет.

— Зачем ты его забрал?

— Я оставил тебя без ротора.

— Чего?

— Это то, без чего не поедет ни одна машина. Без денег ты не сбежишь.

Мадж выхватила у него свою сумку. Порывшись в ней, она достала записную книжку и злорадно помахала ею у него под носом.

— Тебе надо было забрать и ее.

— Это не чековая книжка.

— Правильно, телефонная. Я могла бы позвонить Крис и рассказать ей, чем ты занят! — выкрикнула она. — Но у меня есть причины этого не делать, так что не бойся. А теперь катись отсюда и не показывайся до тех пор, пока не соберешься отвезти меня обратно в Бристоль.

— Теперь ты живешь в Херефордшире, — мягко сказал Олджи.

— Нет! — воскликнула она. — В Бристоле. Я пойду к адвокату, чтобы добиться оформления раздельного проживания.

В ответ Олджи, который уже открыл дверь, чтобы уйти, рассмеялся своим густым смехом и вышел.

Мадж умылась ледяной водой — горячей она не захотела пользоваться из принципа — и съела три пакетика сахара, которые положила себе в сумочку еще в кафетерии. Ей очень хотелось есть, но Мадж упрямо решила доказать Олджи, что у нее есть принципы. Пустой желудок тихим урчанием время от времени напоминал о себе и мешал уснуть. Около двух часов ночи она услышала веселый смех на нижней площадке. Кто-то самым сладким голосом пожелал всем спокойной ночи. Незаметно она уснула, измученная и одинокая, на смятых простынях двуспальной кровати.

Проснувшись в половине восьмого утра, Мадж увидела в комнате Олджи. Боясь пошевелиться, она стала исподтишка за ним наблюдать. Он стоял к ней спиной. Вот он расстегнул пуговицы, а теперь снял рубашку: под его гладкой бронзово-коричневой кожей Мадж снова увидела так поразившие ее мощные мышцы… Она с усилием сглотнула и натянула одеяло на лицо.

— Проснулась, Мадж? — обернулся Олджи.

— Ты же не разговариваешь до завтрака, — пробурчала она из-под одеяла.

— Я уже позавтракал. Грейпфрут, хлеб, яйцо с беконом, колбаса и помидоры, тосты, мармелад, — стал перечислять Олджи, растягивая каждое слово. — И масло, много масла. И еще большая кружка горячего кофе с молоком. Просто не знаю, как в меня все это влезло после того огромного стейка, который я съел вчера вечером. Не говоря уже о пироге…

Мадж зашевелилась, не произнося ни слова.

— Поторопись вниз и тоже поешь.

— Не хочу, — ответила она наконец. — Для чего ты здесь устраиваешь стриптиз, если не переодеваешься к завтраку?