Люси Гордон - Вечный город, вечная любовь

Джули читала за завтраком, состоящем из кофе и булочек.

Зазвонил телефон.

— Надеюсь, я не разбудил тебя.

— Нет, я читала газеты. Они снова пишут об этом, на этот раз… — Она назвала одну из самых скандальных римских газет.

— Я тоже прочел. Может быть, нам нужно дать возможность фотографам сделать несколько наших фотографий, чтобы разъяснить ситуацию? Когда я могу увидеть тебя?

— Я буду через час готова. И, кстати, оденься попроще.

— Куда мы пойдем?

Она ждала его внизу в джинсах и голубой блузке, перехваченной в талии цветным поясом. Шарфик такого же цвета удерживал волосы. Рико был в футболке, через плечо он перекинул светлый пиджак.

— Куда мы едем? — спросил он.

— В зоопарк.

— Зоопарк?

— Ты обещал мне это когда-то.

— Ну тогда конечно.

— Я не знаю дороги. Это далеко? — поинтересовалась она.

— Нет, в конце улицы. Сады Боргозе. Мы можем взять экипаж, если нам удастся найти свободный.

Он огляделся вокруг, но Джули первой заметила экипаж и издала возглас удовольствия.

— Вон там, — закричала она, хватая его за руку и указывая на лошадь, медленно идущую вниз по улице. Извозчик, правил ею, опустив голову на грудь. — Это Мико. Я уверена. Побежали!

— Джули, подожди! — крикнул Рико, пытаясь удержать ее, чтобы не попала под колеса. Машина затормозила как раз вовремя. Водитель заглушил мотор, высунул голову и начал выкрикивать римские проклятия. Рико подбежал к Джули, которая уже остановила лошадь и с восхищением смотрела на нее, поглаживая по носу.

— Duon giorno, signorina, — добродушно сказал извозчик. — Я счастлив видеть вас снова. И Мико тоже.

— Садись, пока здесь не началась драка, глупая ты женщина. Сады Боргозе! — крикнул Рико извозчику.

— Тот мужчина разозлился на меня? — спросила Джули, оглядываясь.

— О нет. Он не разозлился, — саркастически ответил Рико. — Он только сказал, что твоя мама была коровой, а отец вообще неизвестно кем и он надеется, что твои дети родятся косоглазыми и одноногими.

— Я ему не слишком понравилась, да? — весело поинтересовалась Джули.

— О чем ты думала, когда выскакивала на проезжую, часть? — Рико был груб, потому что испугался за нее. — Разве ты не слышала о движении в Риме? Оно не остановится ради тебя.

— Тот человек остановился.

— Да, а теперь не может завестись. И будет проклинать тебя всю жизнь. И меня заодно. И что тут смешного?

— Извини, сказала она, пытаясь сдержать смех. — Не знаю, что со мной сегодня случилось. У меня хорошее настроение.

У Рико потеплело на сердце при виде ее лукавой улыбки. Впервые после ее приезда в Рим он видел ее такой веселой. И счастье так украшало ее.

— С этого момента ты не отходишь от меня ни на шаг, — велел он.

— Si, signore, — изобразила она покорность.

То, что они нашли тот же самый экипаж, было словно знаком свыше. Все, что было испорчено тогда, теперь можно было исправить. В этом не было никакой логики, но какое это имело значение для них.

Сады Боргезе оказались настоящим раем, полным цветом и таинственных тропинок, ведущих к беседкам. Рико рассказывал ей о садах, пока он не подъехали к Giardiano Zoologico.

Это был маленький, но очаровательный зоопарк. Большие животные находились в свободных вольерах, совсем непохожих на клетки, но посетители могли без опаски наблюдать за зверями. Джули с таким интересом рассматривала львов, что не заметила, как Рико исчез.

Он вернулся через несколько минут, нагруженный рожками мороженым.

— Шоколадное, — сказал он, протягивая ей одно, — твое любимое. Мятное — тоже твое любимое. И фисташковое, ты еще его не пробовала.

Они отправились дальше, держась за руки.

— Что ты делала все эти годы? — спросил он вдруг. — Я знаю, что ты стала звездой, но что еще?

— Очень мало, — осторожно ответила она. Ей нужно следить за своими словами, чтобы не выдать секрета.

Тень беспокойства промелькнула на ее лице. Но Рико успел это заметить.

— У тебя, разумеется, есть друзья, — сказал он с непринужденной улыбкой. — Кто-то должен ждать тебя дома. Ты ведь звонила своему другу — как его имя? Гарри?

— У меня много друзей, которым я могу позвонить, — пожала она плечами. — Очень вкусное мороженое.

— Потрясающее, — сказал он, соглашаясь поменять тему разговора.

Было странно видеть, что он слушается ее, а не наоборот. Но теперь он был вынужден добиваться того, чтобы любимая женщина его не покинула и эта область ему была совершенно незнакома.

— Почему мы нашли именно ту carrozza? — спросил он.

— Это был знак свыше. Как второй шанс.

Он кивнул.

Они гуляли несколько часов, держась за руки, как дети, почти не разговаривая, наслаждаясь спокойствием и хорошей погодой. Потом кто-то узнал их, и вокруг послышались шушуканье. Скоро все смотрели только на них.

Недалеко от вольера со слонами они увидели небольшое открытое кафе и сели за деревянный столик, чтобы перекусить. Внезапно появились папарацци. Сделав несколько снимков, они бросились наутек, прижимая к груди бесценное сокровище — пленку, на которой был Рико Форца, одетый в обычную одежду, обменивающийся глупыми шутками с женщиной, которая заставляла его глаза сиять счастьем. Они никогда раньше не видели его с гамбургером в руке, тем более в зоопарке.

— Ну, теперь у них достаточно материала для газет, — фыркнул он.

— О, оставь, — сказала Джули. — Подумай, как это хорошо для моей карьеры, — она усмехнулась, — и как будет беситься Мариэлла.

— У тебя на нее зуб, не так ли?

— Да, — призналась Джули.

Рико было приятно, что она ревнует.

Когда они покинули кафе, журналисты еще преследовали их какое-то время, изредка делая снимки, но вскоре исчезли.

Джули хотелось, чтобы этот день никогда не кончался. Это был потрясающий выходной. Она забыла о всех неприятностях. Казалось даже, что она все видит в другом свете и неприятности уже не пугают ее, как раньше. Она могла теперь справиться с ними.

Они болтали о том о сем, не затрагивая опасных тем, им было легко вместе. Но наконец пришло время начать разговор о главном.

Рико начал первым:

— Ты однажды сказала мне, что пение доставляет тебе самую большую радость, больше, чем все остальное. За исключением любви.

— Нет, это сказал кто-то другой. Пэтси Браун.

— Что с ней случилось, Джули?

— Ей было трудно жить. Ее больше нет. Это все.

— Все, — повторил он. — Кто бы мог подумать, сколько смысла может скрываться за одним словом.

— Ты говорил мне, что любишь меня, — напомнила она. — Только три слова, но в них был целый мир. Все, что я хотела.