Кетлин О'Брайен - Запретная страсть

Сама понимая, что это нелепо, Келси почувствовала, как в ней закипает возмущение. Она перехватила взгляд одной из женщин и подчеркнутым жестом протянула руку и поправила прислоненный к столу костыль.

Потрогав подушечку костыля, Келси не сразу убрала пальцы – Брэндон долго держал ее под мышкой, и она еще хранила его тепло. Жест был откровенно хозяйским, и она с удовольствием заметила, как в глазах женщин погас алчный огонек. «Костыль и мужчина, который им пользуется, – мои», – говорил этот жест.

Но через минуту Келси отпустила костыль, почувствовав себя вдруг последней дурой. Что за примитивные инстинкты? А если они хотят любоваться им? Он не принадлежит мне, совсем не принадлежит.

Она позволила себе обмануться близостью, возникшей, когда они медленно, рука об руку шли по причалу к ресторану, тесно прижавшись друг к другу, так что их тела от плеча до бедра соприкасались, чтобы Брэндон мог опираться на нее.

Они сразу же вошли в общий ритм, и на удивление легко сложился между ними физический контакт. Они понимали и чувствовали друг друга без слов, сосредоточившись на движении мускулов, мгновенно улавливая малейшее изменение скорости, направления. С каждым шагом тело Келси все теснее прижималось к телу Брэндона, повторяя его очертания, и она уже не могла сказать, где кончается она и начинается он.

Прогулка наверняка доставляла ему боль, но она, как последняя эгоистка, мечтала, чтобы причал тянулся и тянулся и конца ему не было, чтобы до вечера не наступил момент, когда им придется отделиться друг от друга и снова стать двумя чужими людьми.

– Я думал, ты любительница курятины с орехами.

– А? – Келси вздрогнула от голоса Брэндона. – Ах да, верно, – проговорила она, стряхнув с себя ощущение его тела и поняв, на что он намекает. Частенько, когда приходилось засиживаться в офисе, Келси заказывала блюда из китайского ресторана. А Брэндон, примостившись на краешке стола, брал ее палочки и выискивал в картонной коробочке последние запрятавшиеся орешки. Не отрываясь от компьютера, она шлепала его по руке.

Значит, он помнит обо мне все? Даже всякую чепуху, ничего не значащие мелочи…

– Вообще я люблю китайскую кухню, но сегодня мне хочется булочку с яйцом, – солгала она. Она терпеть не могла булочек с яйцом, однако понимала, что это единственное блюдо, которое он сможет есть.

– Ну, не обязательно жертвовать собой, – негромко проговорил он, кладя руку на стол между ними. – Но слышать это приятно.

Посмотрев на его сильную, золотившуюся на белой скатерти руку, Келси захотелось потрогать ее. А вдруг, уговаривала она себя, ему этого тоже хочется? Взять меня за руку у него сейчас не получится, поэтому он, наверное, ждет, что я возьму инициативу на себя.

Но рука лежит ладонью вниз, значит, нельзя считать, что он прямо просит об этом. Келси крепко сжала пальцы, почувствовав, как сильно бьется в них пульс. А что, если я не так поняла его жест? Что, если он отдернет руку, как тогда, в больнице? От этих мыслей ее стали грызть сомнения, и она так и не пошевелилась.

Через минуту, ничего не сказав, он убрал руку.

– Да, я тебе сочувствую, – добавил он более равнодушно. – Наверное, это единственный раз, когда твои орехи в полной безопасности от меня.

Келси смотрела в пустой стол.

– Эх, а я и не сообразила их заказать, – ответила она, стараясь говорить непринужденно, хотя на душе скребли кошки, как будто она упустила свой шанс. Хорошо еще, что он не видит ее глаз.

– Пользуйся случаем, пока не поздно, – поддразнивая, сказал он. – Снимут повязку – тебе не останется ни орешка.

Он пытался говорить весело, спрятать сомнение. Оба они отлично знали, что его зрение – под большим вопросом.

– Могу поспорить, ты не можешь этого дождаться.

– Да, я хитрил и так и эдак, чтобы заставить старика Джеймса поскорее снять бинты, но он же упрямый как осел, говорит, что нужно научиться ждать, – рассмеялся Брэндон и, осторожно нащупав стакан, отпил воды. – Ему все еще кажется, что мне десять лет и я прячу во рту кубики льда, чтобы сбить температуру и пойти играть в бейсбол.

Келси улыбнулась:

– Ты и вправду так делал?

– Семейная легенда. Я помню только, что закинул мяч, пробежал все поле и у самой черты упал, – произнес он конфузливо, но по-мальчишески, с торжеством в голосе. – Температура у меня была сорок, но мы выиграли.

– Боже мой! – в ужасе покачала головой Келси. – Так вот от кого у Джинни такое упрямство.

Брэндон улыбнулся, продолжая играть стаканом, который так и не поставил на стол.

– Ага. По-моему, мы очень похожи. Дуглас всегда говорил, что мы…

Он не договорил фразы. Побледнел и до боли в суставах сжал кулаки.

Келси не знала, что сказать. Вернее, знала, что сказать нечего. И все равно ее мозг продолжал искать сочувственные слова, чтобы успокоить и поддержать его, чтобы увидеть, как смягчается его лицо.

Но если такие слова и существовали, она не могла их произнести. Он сам запретил ей даже упоминать имя Дугласа. Затаив дыхание, она ждала, что будет.

– Извини, – проговорил он, выпустив из рук стакан и проведя рукой по волосам. – Я все еще не верю.

– Знаю, – начала она. Но в это время подошла официантка, на подносе у нее дымились две чашки бульона с распущенным в нем яйцом. Бульон, очевидно, полагался в дополнение к заказанным блюдам. Келси в оцепенении смотрела, как официантка поставила чашки перед каждым из них. Не сказать ли ей, чтобы унесла? Ему с супом не справиться.

Но было уже поздно.

– Недурно пахнет, – заметил Брэндон, улыбнувшись официантке, державшейся так, словно она сама состряпала это экзотическое блюдо, чтобы одарить им Брэндона. Ни с того ни с сего довольное выражение на лице официантки вызвало у Келси страшное раздражение. Черт возьми, это же бульон, самый обыкновенный бульон, а вовсе не пища богов! Она не понимает, что ли, как ему трудно будет это есть?

Но стоило официантке удалиться, а Брэндону с улыбкой повернуться к Келси, как от ее дурного настроения не осталось и следа.

– Давай-давай, – сказал он. – Ешь, пока теплый.

Она колебалась.

– Я не очень проголодалась, – проговорила она, опуская ложку в суп и рассеянно помешивая белые хлопья.

– Ну а я – очень.

Келси посмотрела на него: интересно, как он это сделает?

Он словно прочитал ее мысли.

– Тебе придется помочь мне, – уголком рта улыбнулся он, и она замерла с ложкой, которая показалась ей нестерпимо горячей.

– Как? – почти пискнула она.

– А вот так.

С непринужденной грацией он протянул к ней руку. Она сидела и смотрела, как его рука подбирается все ближе и ближе. И вот она совсем рядом, кожа ощущает тепло. Она не стала помогать ему, не придвинула руки. Он найдет, она в этом не сомневалась.