Маргарет Уэй - Когда мы вместе

Элли покачала головой. Ее кудряшки были небрежно скреплены в пучок, что ей даже шло.

— В своем доме, Райф, мне оставаться не страшно. Призраки Кимбары и я хорошо понимаем друг друга.

Райф вздохнул, уступая. Бог видит, он тоже любил свой дом в Опале.

— Мне знакома твоя привязанность к дому. Но как ты будешь управляться с одной рукой?

— Поверь, я справлюсь, дорогой, — отрезала девушка. — Я всегда была самостоятельной, помнишь?

Райф взглянул на нее искоса и усмехнулся.

— Ты, наверное, разволновалась, если назвала меня «дорогим». В последний раз ты назвала меня так, когда была подростком.

— Я всегда знала, что у тебя короткая память.

— Ты имеешь в виду ночь после свадьбы Брода, — парировал Райф. — Мне было трудно понять, что ты говорила.

— И тебя мои слова совсем не интересовали? — спросила Элли, изо всех сил стараясь сохранить равнодушный вид.

— Я слишком испугался, чтобы проявить любопытство, — протянул Райф. — Я помню последнее заклинание, которое ты наложила на меня.

— Не вздумай надо мной смеяться.

Случайный луч солнца отразился в волосах Райфа, позолотив его лицо и подчеркнув ложбинку на подбородке. Элли с наслаждением смотрела на его широкие плечи, мускулистые руки и грудь. Райф был красив. У них были общие корни. Ее внутреннее возбуждение немедленно отразилось в ее глазах.

— Даже и не пытайся затеять со мной ссору, Элли, — предупредил он, лениво наблюдая, как ветер играет прядью ее волос.

На ней была розовая хлопчатобумажная блузка и пышная юбка в тон. Верхняя пуговка ее блузки расстегнулась, и Райф догадался, что на ней не было лифчика. На ее руке был гипс. Его окатила внезапная волна желания. Ему захотелось схватить ее в свои объятия. В последнее время они очень сдружились, но он боялся давать волю эмоциям.

— Может быть, прогуляемся? Мне бы хотелось осмотреться, — предложил Райф.

— Было бы неплохо.

Конечно, неплохо! Ведь просто чудо, что она оказалась здесь вместе с Райфом. Элли повернула голову в направлении садов Кимбары. Она видела, как там трудятся три садовника. Вид с широкой веранды был великолепным: величественные вековые деревья, чайные кусты и пальмы, просторные лужайки, обрамленные ручьями. Миллионы ярких летних цветов, защищенных от жары тенью деревьев. Там были сотни клумб с разноцветными роскошными цветами, за домом раскинулся розарий, в котором росли розы разных сортов. По речке плавали флотилия черных лебедей и целая колония уток. Среди кувшинок и лилий иногда попадались чудесные тропические голубые лотосы.

В имении было множество медоносных кустов и полно птиц. Они наполняли сухой ароматный воздух своими голосами, сверкая ярчайшим оперением. В детстве Элли любила бегать по саду и подражать голосам птиц, радуясь, когда они ей откликались.

Райф следил за ее взглядом, восхищаясь местными красотой и покоем.

— Бывая здесь, я каждый раз расстраиваюсь из-за того, что случилось с садом в Опале, — сказал он. — Ему так не хватает присутствия моей матери. Я нанял несколько человек, но все они не садовники. Они умеют только вывозить мусор.

— Тебе нужна женщина, Райф, — сказала Элли мягко. — Тебе нужна жена.

Я хочу, чтобы ты вернулась, подумал он с болью в сердце. Вслух он согласился:

— Да, давно уже пора. Мы с тобой запутались в эмоциях, Элли. Теперь я понимаю, почему ты сбежала.

— Ты серьезно? — Она взглянула на него своими зелеными глазами.

Его голос звучал почти враждебно.

— Тебе захотелось самостоятельной жизни. Нам всегда было легко друг с другом, но поворотным моментом в наших отношениях стал секс.

Она отвела взгляд.

— Я не хотела уходить от тебя, Райф. Я не хотела сделать тебя несчастным. Рядом с тобой я всегда чувствовала себя как школьница. Но я радовалась и гордилась, что твой выбор пал на меня.

Он подавил вспышку гнева.

— Элли, дорогая, ты была далеко не ребенком, — пробормотал он. — Ты не была тихой маленькой девственницей, краснеющей под взглядом мужчины. Ты не впервые ощущала свою сексуальность. Ты уже от рождения много знала. Ведь ты и сама хотела, чтобы мы оказались в постели.

Она горько засмеялась, не пытаясь ничего отрицать.

— Тебе легко говорить. Ты был для меня единственным в мире. Мне не терпелось узнать твое тело. Один Бог знает, как часто я им любовалась. Я даже во сне видела только тебя.

— Однако тебя увлекло кое-что другое. Карьера. У тебя всегда было полно энтузиазма. Тебе не хотелось выходить замуж за фермера Райфа и жить среди скота, ведь так?

— Мы оба запутались, — сказала она, повернувшись к нему.

— Так обычно бывает с любовниками. Однако теперь мы стали старше и умнее, Элли. Только между нами больше нет любви, как нет и привязанности.

Он поддразнивал ее, но она отреагировала резко.

— Только не говори мне, что уже поздно!

— Мы забыли о Лейни, — продолжал он поддразнивать. — Привлекательная девушка с женственным телом и прекрасным цветом лица.

— Из нее выйдет хорошая мать? — спросила она иронично.

— Мужчине нужны дети, Элли. — Он внезапно посерьезнел. — Ради них стоит жить. Мне хочется продолжить свой род, понимаешь?

— Тогда тебе не стоит терять время, — ответила она саркастически, не сумев сдержаться.

— Как скажешь, Элли, — проговорил он сквозь зубы. — И не удивляйся, если Лейни нанесет тебе визит. Случившееся с тобой было опубликовано во всех газетах. Она непременно тебе позвонит.

Примерно через час Райф собрался уезжать, и Элли положила ему с собой пирог Черил и домашнее печенье. В Опале некому заниматься выпечкой. Женщины там не живут.

— Оставь лучше себе, — запротестовал он.

— Нет, вы полакомитесь вместе с Грантом. Мне нравится пирог, но я не могу много есть. Мне нужно следить за фигурой.

— За какой фигурой?

Он опять подтрунивал над ней, но ей стало больно от его шуток, она резко отвернулась.

— Элли! Я пошутил.

Она покачала головой, но он видел, что ее лицо напряглось, как бывало раньше, в детстве, когда она старалась сдержать слезы.

— Элли, я не имел в виду ничего плохого. — Он мягко положил руку ей на плечо и повернул ее к себе. — У тебя прекрасная фигура. Только мне кажется, ты слишком худая.

— К черту мою фигуру! — взорвалась она, осознавая, что выглядит глупо. — Мне что, умолять тебя, чтобы ты поцеловал меня на прощание, Райф Кэмерон?

С ноющим сердцем он наклонил голову, намереваясь чмокнуть ее в щеку и поскорее уехать, но тут она подняла глаза. Он не мог более сдерживаться. Она всегда была в его сердце. Его губы мягко сомкнулись с ее губами, и Райф почувствовал, как они раскрываются ему навстречу. Он осознал, что они сладки, как плод от дерева познания добра и зла. Он изо всех сил пытался сдерживать себя, но чувствовал, как их обоих охватывает пламя страсти. Она стояла, не двигаясь, и позволяла ему целовать ее. Его рука скользнула в открытый ворот блузки, и ее шелковистая грудь оказалась в его ладони. Элли, чувствуя возбуждение от его прикосновений, ощутила, как затвердели ее нежные соски, превратившись в плотные сладкие ягодки. Она была создана для любви. Для его любви. Она доставляла ему высочайшее наслаждение.