Энн Уил - Младшая сестра

Его уход оставил Кресси в недоумении. Может, он ушел, потому что она ему наскучила? Ей хотелось верить, что он поднялся наверх так рано во избежание искушения. Но она не могла убедить себя, что причина была именно в этом. Может, он вспомнил ее сестру, с которой плохо расстался?

За завтраком Каталина вручила Кресси записку:

Кресси, большую часть ночи я провел за работой. Сейчас хочу немного отоспаться и, скорее всего, не проснусь до полудня. Увидимся за ланчем. Н.

В больнице она спросила о мобильном телефоне. Оказалось, телефон имеется, но в тот момент кто-то по нему разговаривал. Ей пообещали принести в палату, как только он освободится.

Настроение Кейт заметно улучшилось.

— Я начинаю привыкать к этой кровати и к больничному шуму. Сегодня я первый раз прилично поспала со дня происшествия, — произнесла она в ответ на вопрос о своем состоянии. — Ты принесла книги, которые я просила?

Кресси открыла рюкзак и вынула книги, а также кое-какие вещи, купленные по дороге. Быстрый осмотр ванной Кейт обнаружил явный недостаток туалетных принадлежностей, необходимых любой женщине. Даже ее зубную щетку давно следовало заменить.

— Надеюсь, ты не обидишься, что я открывала твои шкафы в поисках ночных рубашек. Но все, что мне удалось найти, — это две зимние пижамы.

— Никогда не ношу ночных рубашек. Если жарко, то сплю в собственной коже. А сейчас вполне сойдет и больничное белье. А это что такое ты принесла? Не духи случайно?

— Это туалетная вода, которую мама всегда берет с собой в дорогу.

— Бросаешь деньги на ветер. Но это очень мило с твоей стороны, — сказала Кейт. — Как там Вирджиния? Все еще активна сверх всякой меры?

— Все еще сильно увлечена политикой, — ответила Кресси, проигнорировав саркастический тон вопроса.

— Ее мечта стать премьер-министром никогда не осуществится. Возможно, ты еще и доживешь до того времени, когда премьер-министром снова будет женщина, но уж точно это будет не твоя мать.

Столь враждебный тон удивил Кресси. Она всегда была уверена, что Кейт относилась к политической карьере ее матери с поощрением. Кресси не успела ответить — раздался стук в дверь: один из медбратьев вкатил в комнату тележку с телефоном. Кейт уже чуть было не отослала его обратно, но Кресси объяснила, что ей самой требуется сделать звонок.

Проверив в телефонном справочнике код, она набрала номер офиса Фрэнсис. Ее сестра была автором колонки городских сплетен в одной из воскресных газет, а также писала очерки о ведущих предпринимателях.

На звонок ответила секретарша.

— К сожалению, в настоящий момент у Фрэнсис деловая встреча. Оставить для нее какое-нибудь сообщение от вас?

— Нет, спасибо, ничего важного, — ответила Кресси. Она сказала неправду, это было крайне важно. Она полночи не могла заснуть, думая об этом.

— Зачем тебе понадобилась сестра? — поинтересовалась Кейт.

— Она звонила мне вчера, и я хотела уточнить кое-что. Да, кстати, а как насчет твоей корреспонденции, Кейт?

— У меня есть ящик в почтовом отделении. Ключ в правом верхнем ящике стола. Корреспонденции у меня кот наплакал. Книги мои сейчас не печатаются, с большинством знакомых я потеряла связь.

Она сказала это как бы между прочим, без малейшего оттенка сожаления, но Кресси стало от ее слов очень грустно.

— Может, после выздоровления тебе следует подумать о возвращении в Англию и воссоединении с семьей? — предложила она. — Уверена, что мы могли бы найти тебе небольшое приятное местечко в Сассексе неподалеку от нашего дома. Климат у нас, конечно, не райский, но есть много других вещей, способных это компенсировать.

— Провести последние годы в тепле и комфорте на груди преданных родственников? — сладким голоском продекламировала Кейт. Ее смешок больше походил на кашель. — Ты романтик, Крессида. Ты смотришь на мир через розовые очки. Чего в твоей семье никогда не бывало, так это именно тепла и комфорта. Все подчинено амбициям. Я сама была когда-то такой же, однако сейчас кое-что уже поняла…

Вернувшись в поместье, Кресси мечтала только о том, чтобы поплавать и хоть чуть-чуть восстановить силы.

— Вы выглядите усталой, — заметил Николас, вставая с шезлонга, где он нежился на солнышке со стаканом освежающего напитка.

— У меня было ужасное утро.

— Тогда поплавайте, а я вам налью чего-нибудь расслабляющего.

Проплыв всю длину бассейна несколько раз, Кресси почувствовала себя новым человеком.

— Наверное, я так раскисла от жары. Обычно я никогда не чувствую себя такой разбитой в первой половине дня, — сказала она, поднимаясь по ступенькам бассейна и отжимая мокрые волосы.

Глаза Николаса были скрыты за темными очками, но она все-таки почувствовала оценивающий взгляд, быстро подхватила со стула банное полотенце и несколько раз обернула его вокруг себя.

— Усталость в это время дня — самое обычное явление для приезжающих в наши края. Рекомендую вам немного вздремнуть.

То, как он это сказал, заставило ее почему-то подумать не о сне, а о занятии любовью. Кресси вздрогнула.

— Уж не простудились ли вы? — Николас моментально вскочил со стула и положил ладонь ей на лоб.

Всей кожей почувствовав приближение его полуобнаженного тела, она быстро сказала:

— Все в порядке… мне уже лучше. — Усаживаясь в кресло рядом с его шезлонгом, она поинтересовалась: — Когда вы проснулись?

— Почти в полдень. У меня странный распорядок дня, когда я пишу. Каталина уже привыкла и не бунтует. А почему у вас утро было таким ужасным?

— Сама того не желая, я спровоцировала гневную тираду Кейт. Видимо, она разочарована в феминистском движении. Долгие годы это было ее религией. Теперь она потеряла свою веру, а поплакаться некому. Сегодня все эти эмоции неожиданно выплеснулись наружу, и я даже не знала, как себя вести.

— Так как вы в результате с этим справились?

— Неважно, — призналась Кресси. — Стараясь успокоить ее, я только подливала масла в огонь. Она беспокоит меня. Когда люди теряют смысл своего существования, они готовы на отчаянные поступки.

— Вы думаете, она может наложить на себя руки?

— Не знаю. В больнице, конечно, нет. Но если не останется ничего, за что она может уцепиться… — на этом голос Кресси оборвался. — Я не должна обрушивать все это на вас. Вы сейчас заняты своей книгой, и вам не до моих проблем.

— Я сильный. Могу взять на себя и ваши проблемы, Кресси.

Кресси не знала, что и думать по поводу услышанной фразы.

Николас заметил ее смущение и сам удивился: только что сказанное им было правдой. Опыт научил его, что лучше держаться подальше от чужих проблем, но к Кресси это никак не относилось — ему хотелось стереть с ее лица все печали и горести. Она любит опекать бездомных спаниелей, а он… Между ними явно существовала телепатия, потому что Кресси вдруг приподнялась в кресле, воскликнув: