Салли Уилбрик - Я тебя подожду...

— Давайте сядем, — предложил Шарль. Спокойный голос его действовал гипнотически, и Джессика без всякого сопротивления позволила усадить себя на диван. Каран сел рядом и тихо сказал: — Продолжайте. Скажите, в чем я ошибаюсь.

Джессика посмотрела на него и снова отвела взгляд, не в силах вынести увиденного в серых глазах, еще раз тяжело вздохнула и начала:

— Я ни от чего не убегала. Даже… даже тогда, когда умер Жан, я мучилась, но знала, это… моя вина, я виновата… в этом несчастном случае, виновата… — ее голос начинал слабеть, — в его смерти. — Последние слова она произнесла шепотом и умолкла.

Джессика не хотела смотреть деверю в глаза, боясь увидеть в них ненависть и осуждение за смерть его близкого родственника, которого Шарль так любил. Она попыталась встать… и поняла — Каран по-прежнему крепко держит ее за руку. Другой рукой он взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Джессика вглядывалась в эти оказавшиеся совсем близко серые глаза. Невероятно… В них не было и намека на ненависть.

— Джессика, Жана сбросила лошадь, — спокойно напомнил Шарль.

— Нет, — возразила она, но затем все же согласилась: — То есть он упал… ну да, конечно. Но это случилось из-за… м-меня. Потому что я… — Голос изменил девушке; она не могла сказать… нет, ни за что на свете… — Он не знал, что делает. Когда Жан упал с Бешеного… Мы… — Продолжить она не смогла.

И тут девушка поняла — этого и не требуется. Прозвучал гневный взрыв французской скороговорки, и она застыла, когда Шарль сказал:

— Ох, моя милая, милая Джесс, неужели вы все это время думали, что смерть Жана — дело ваших рук? — И пока взволнованная до глубины души девушка глядела на склонившегося над ней мужчину, с колотящимся сердцем вспоминая, что он назвал ее «своей милой, милой Джесс», Шарль спросил: — Неужели никто не сказал вам?.. — Потом умолк и недоверчиво посмотрел на нее.

— Что не сказал? — Слишком взбудораженная, чтобы дождаться ответа, Джессика принялась лихорадочно объяснять: — М-мы оба были потрясены… ужасно переживали. Я знаю только одно: если бы я вела себя по-другому, то Жан бы так не расстроился. Поэтому я отвечаю за то, что он упал с Бешеного. — Она судорожно вздохнула… и ощутила прикосновение Шарля. Он обнял ее за плечи и слегка встряхнул.

Девушка подняла глаза, увидела внезапно посуровевшее лицо и отвела взгляд. Шарль ненавидит ее за ту роковую роль, которую она сыграла в смерти его брата… Это невыносимо. Но тут же Шарль снова потряс ее за плечи и строго сказал:

— Слушайте меня, Джессика, и запомните каждое слово. У вас нет ни малейшего права считать себя виноватой в смерти моего кузена.

— Но я виновата. — Девушка отказывалась верить ему. — Жан упал из-за…

— Мой брат не мог упасть с лошади даже нарочно, — возразил Шарль. — Он словно родился в седле, и ездить верхом для него было все равно что ходить. Отец посадил Жана на пони, когда кузен был совсем младенцем.

— Но…

— Послушайте меня, — прервал ее Шарль, тревожно посмотрел в глаза и продолжил: — Мне ясно одно: у вас с Жаном были… гмм… проблемы медового месяца. — Джессика густо покраснела, однако каким-то образом ухитрилась не отвести глаза. — Но, поверьте мне, эти проблемы не имеют никакого отношения к тому, что Жана постоянно сбрасывал с себя злобный и коварный жеребец.

У девушки расширились глаза. Джесс не верила, что «проблемы медового месяца», как называл их Шарль, не имели никакого отношения к случившемуся. Но сейчас важнее другое — она впервые услышала, что какая-то лошадь могла сбросить с себя Жана!

— Сбрасывал? — переспросила она.

— О чем я и говорю. Это случилось не в первый раз. — Шарль помолчал, не сводя с нее глаз. — Разве Жан не рассказывал вам? — наконец спросил он.

Девушка покачала головой.

— Он никогда не упоминал об этом. Как это случилось? Он был ранен?

— Брат лежал в больнице несколько недель — нет, месяцев, — медленно ответил Шарль. Затем выражение лица Карана смягчилось, и он продолжил: — После этого дядя Пьер хотел избавиться от Бешеного, но Жан и слышать ничего не желал. Он не верил, что в этом звере течет дурная кровь. Поэтому дядя согласился держать жеребца в конюшне, пока Жан приходил в себя, а потом ездил лечиться…

— Он все еще лечился, работая в конюшнях? — задала вопрос Джессика, угнетенная тем, что она не знала очень многого о своем муже. Несчастный случай, долгое лечение… — Но ведь он не нуждался в работе! — воскликнула девушка.

— Он не считал это работой. Просто всюду, куда бы Жан ни приезжал, он первым делом отправлялся в конюшни.

— Надо же, даже несчастный случай с Бешеным не смог изменить его, — сказала Джесс, вспоминая любовь Жана к лошадям.

— Не смог, — согласился Шарль. — Стоило ему вернуться во Францию, и родители поняли, не пройдет и двадцати четырех часов, как их сын снова залезет на этого дьявола и рискнет свернуть себе шею.

— И Бешеный снова сбросил его? — спросила Джесс.

— Да. Отец предупреждал его, но Жан не мог ждать. Они поскакали в лес…

— Я тоже ехала с ним, — продолжила, не слыша собственных слов, Джессика. — Жан скакал галопом… и я потеряла его из виду.

— В лесу жеребец снова показал свой норов. Ему не нравилось нести на себе всадника. Один крестьянин видел, как он встал на дыбы и начал лягаться. Даже такому опытному всаднику, как Жан, было трудно усидеть на нем. Мой брат погиб, потому что лошадь изо всех сил ударила им о твердый ствол дерева с низкими ветвями…

Джессика смотрела на деверя во все глаза, не в силах поверить, что не имела отношения к смерти Жана. Тогда все вокруг взволнованно говорили по-французски, и Джесс, оглушенная несчастьем, и позже приехавшая Лилиан, которая была не сильнее сестры в языке, не понимали, о чем все толкуют. Однако за год девушка так привыкла чувствовать себя чудовищно виноватой, что простая мысль о несчастном случае не укладывалась у нее в голове.

— Вы уверены? — уточнила она.

— Абсолютно, — не колеблясь, ответил Шарль. — Я сам ездил к Мартину Рамону — так зовут того крестьянина — после несчастного случая и все выяснил.

— Ох, Шарль! — дрожащим голосом воскликнула Джессика; неужели она избавится от так долго мучившего ее сознания страшной вины? Посмеет ли? Ведь Шарль еще не знал о… Но…

— Ох, Джессика, — в тон ей нежно выдохнул Каран. — Мне очень жаль, что вы так мучились и считали себя виноватой в его смерти…

Девушка нашла в себе силы улыбнуться. Сейчас ей нужно было уйти к себе в комнату и хорошенько обдумать слова деверя. Но она задержалась и сказала:

— Спасибо, Шарль. Спасибо за то, что вы все рассказали мне. — От слов деверя раскалывалась голова, однако на душе стало легче. Шарль говорил так уверенно. Неужели он прав и несчастный случай с Жаном никак не связан с их «проблемами медового месяца»? — А теперь я… э-э… хочу пожелать вам спокойной ночи и…