Холли Престон - На чужом празднике

— Что ты делаешь? — спросила она, переводя дыхание.

— Твоя кровать заворожила меня с первого взгляда. Она похожа на парящее облако, и мне хочется проверить, она действительно такая мягкая и уютная, как кажется?

И Клаус разжал объятия. Санни, ойкнув, упала на постель, подпрыгнула один раз и оказалась под грудой белых пушистых подушек.

Он торопливо снял пиджак и галстук и прыгнул к ней на кровать. Лежа рядом с Сантой, он пересказал ей на ухо свой сон, упомянув о том, как ее губы вели себя.

— Это предложение? — поинтересовалась Санта.

— Возможно, но позже, — ответил он, задирая на ней юбку.

Она слегка приподнялась, помогая ему.

Клаус ловко снял с нее трусики, обхватил руками упругие ягодицы и, прижавшись к ней, застонал. Его пальцы быстро нащупали кнопки на лифчике и расстегнули их.

Санни зажмурилась от удовольствия, когда он, целуя ее живот, скользнул вниз и приблизился к горящему желанием лону. Она извивалась от наслаждения, когда Клаус нежно всасывал, покусывал, лизал мягкую бусинку в заветном месте до тех пор, пока она не произнесла его имя. Движения языка были властны, дразняще-чувственны и мучительно-ласковы.

Ее руки, сжимавшие простыню, сомкнулись в его волосах, поглаживаниями прося остановить, замедлить или продолжить ласки до тех пор, пока язык не скользнул внутрь. Она содрогнулась, и изнуряющее блаженство разлилось по всему ее телу.

Клаус взял Санту за руку и, поцеловав, улегся рядом с ней. Ее учащенное дыхание постепенно становилось нормальным.

— Что это было?

Она повернулась к нему лицом, нежно гладя его мускулистую грудь.

— Подарок джентльмена, — ответил он.

— Подарок? Интересно ты излагаешь мысли.

— Ответная любезность, — объяснил он, напомнив о сновидении.

Санта тихо засмеялась.

Клаус лег на спину, положив руки под голову. Его «приятель» стоял по стойке смирно. Ее рука невольно потянулась к нему.

— И что ты думаешь? — спросила она, поглаживая «приятеля».

— В данный момент я не в состоянии мыслить. Кровь покинула мозг и ушла… куда-то.

— Я имела в виду кровать. Она такая же мягкая, какой ты ее представлял? Она тебе нравится?

— Мм… — единственное, что мог произнести Клаус, почувствовав, как ее руки ласково сжимали «приятеля». Потом на месте рук оказались ее горячие губы. — Стой, подожди минуту, — вскричал он, приподнявшись. — Давай сначала поужинаем, а потом займемся десертом.

Санни улыбнулась, зная, что ожидание обычно не доставляет мужчинам особого удовольствия.

— Я считаю, что жизнь временами горькая, и поэтому можно начинать со сладкого.

Клаус нежно накрыл собою Санту, держа ее руки в своих. Их тела и губы слились воедино. Он вошел в нее твердо и дразняще-медленно. Постепенно темп его движений изменился, все нарастая до тех пор, пока они одновременно не достигли наивысшей точки блаженства.

Через несколько минут Санни открыла глаза и с удивлением обнаружила, что Клаус лежал обнаженным, а она, наоборот, полностью одетой, даже в туфлях. Впервые в жизни она занималась любовью обутой. И все было потрясающе.

Шестое чувство подсказывало ей, что и он испытывал то же самое. Морган выбрал ее одежду сам и точно попал в цель. Он был необычный человек, но это она поняла еще тогда, когда он впервые вошел в кабинет и в ее жизнь. А завтра, возможно, уйдет. Но Санни не хотелось об этом думать. Она просто решила наслаждаться праздниками. Клаусу не пришлось соблазнять ее, чтобы заманить в постель: она была готова к этому сама после поцелуя на ярмарке.

Если бы только исполнилось ее желание и он никуда бы не уехал! Но то было лишь желание, и ей оставалось только надеяться. Сердце подсказывало Санте, что они могут подарить друг другу счастливое Рождество.

— Не знаю, как ты, но я просто умираю с голоду, — прервал Клаус ее мысли.

Он перекатился на бок и чуть не упал с кровати, но удержался.

— Я, возможно, найду в холодильнике что-нибудь пожевать, — предложила Санни.

— Ну нет. Я обещал тебе шикарный ужин, и он будет. Кроме того, ты меня уже однажды накормила.

При этих словах она покраснела.

— Думаю, мы пропустили время.

— Тогда закажем снова. Я скажу им, что мы были очень заняты. Но сначала я приму душ, а ты отдохни немного.

Санни не стала спорить. Она понежится немного в мягкой и теплой постели, а потом встанет, примет душ и наденет что-нибудь другое на выход. Она услышала шум душа и представила сильное мускулистое тело любовника под струями воды. Она так размечталась, что не заметила, как шум прекратился, и не слышала ничего, пока до нее не донесся его пронзительный крик. Она вскочила с кровати и пулей бросилась в ванную, гадая на ходу, что он сломал, если поскользнулся и упал. Все оказалось намного хуже.

Клаус стоял бледный как полотно, согнувшийся от боли, и дул на своего «приятеля».

— Что случилось?

— Электрощипцы, — проскрежетал он. — Я не знал, что они включены, наклонился и обжегся.

О господи! Не стоило удивляться его бледности: он чуть было не кастрировал себя. И Санни с ехидством подумала про себя, что все-таки она молодец и отведала десерт до того, как случилось несчастье.

9

До вчерашнего вечера Санта так и не знала, что же ей хочется получить в подарок на Рождество. Сейчас, проснувшись, она думала о куче дел, которые ей предстоит выполнить. Но хотелось немного понежиться, еще раз пережить ощущения вчерашнего вечера, но только до того момента, когда Клаус вышел из душа, потянулся за полотенцем и обжегся.

На этом вечер закончился. Вместе с запланированным ужином. И роман с Клаусом тоже. Под бесконечные извинения он покинул ее дом.

Она взяла подушку, на которой вчера лежал любовник, и, прижав ее к груди, с упоением вдыхала сохранившийся запах его лосьона. Она лежала под одеялом абсолютно нагая, и ее единственным одеянием были серьги и кольцо, выбранные гостем.

Вчера, собираясь спать, она убрала злополучные щипцы подальше, приняла душ и легла, но не могла заснуть.

Санни была заведена: она провела вечер с мужчиной, который знал, что хотел, не стеснялся брать и давать взамен. Думая о нем, она чувствовала, как горят щеки. Никогда еще близость не была так приятна, как это было вчера. Этот мужчина возбудил ее, не прикасаясь к ней: он просто выбрал одежду, которую хотел бы видеть на ней, и разложил на кровати, как для девушки из гарема, готовящейся навестить пашу.

Ей было любопытно узнать, что он думал и чувствовал, когда перебирал ее вещи, не следил ли за ней тайком, пока она, обнаженная, стояла под душем.