Джеки Браун - Большая буква «Л»

Ее реакция заставила Зака улыбнуться.

— Нравится?

— Потрясающе! — Девушка достала из коробочки серебряную цепочку с маленькой изящной подвеской — точной копией виноградной лозы, которую печатали на этикетках вин «Медальон». Каждая виноградинка была сделана из аметиста.

— Знаю, ты не носишь украшения, но, может, для этого сделаешь исключение? Я заказал его у ювелира, которого посоветовала мама, специально для тебя. Знаю, как сильно ты любишь «Медальон». И теперь ты можешь носить его поближе к сердцу.

— Как красиво! — На глазах девушки выступили слезы.

— Джей?

— Прости. — Она смахнула слезинки. — Это потрясающий подарок, Зак. Не помню, когда мне в последний раздарили что-то настолько красивое.

— Позволь, я надену.

Джей убрала волосы, чтобы Заку было удобнее застегнуть цепочку. Подвеска легла как раз в ложбинке на ее груди.

— Так и хочется съесть, — произнес Зак, чтобы разрядить обстановку.

Джей склонилась к нему и поцеловала.

— «Медальон» не единственная вещь, дорогая моему сердцу.

— О? — Пульс Зака участился. Он подумал, что понимает, о чем говорит Джей, но ему было нужно убедиться. — И?

— Я не очень хороший оратор. — Она опустила глаза. — И вообще я не очень хорошо умею выражать свои чувства.

— Ты справишься.

Но Джей покачала головой.

— Я кое-что положила в твой чемодан.

— Рождественский подарок?

— Вроде того. И объяснение.

— Не уверен, что понимаю тебя.

— Поймешь. А если… если тебе не понравится, ну… ты можешь вернуть это и… — Девушка махнула рукой. — Я пойму.

— Джей…

Но она уже открывала дверцу.

— Пойдем. Нам лучше поторопиться, или ты опоздаешь на свой самолет.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Первое, что заметил Зак, прибыв на родину: погода в Калифорнии гораздо теплее. Он неспешно вышел из машины и направился к дому, вдыхая знакомые ароматы и слушая привычное щебетание птиц.

Мать вышла, когда Зак не дошел еще до парадной двери. Глаза Джудит Холланд блестели от восторга, она бросилась ему навстречу с распростертыми объятиями. Зак опустил чемодан на землю и крепко обнял мать. Боже, как же он соскучился по ней!

— Привет, мам, — поздоровался он, выпуская женщину из объятий.

Она всхлипнула, смахнув слезу рукой.

— Я так соскучилась по тебе, сынок!

— Я тоже.

Зак подобрал чемодан и свободной рукой обнял мать за плечи. Они пошли к дому, и только тогда Зак заметил, что на крыльце стоит его отец. Росс Холланд всегда умело скрывал свои эмоции. Невозможно было понять, что он испытывает в данный момент. Но старик пожал сыну руку, открыл перед ним дверь и вежливо поинтересовался:

— Как долетел, сын?

Вопрос можно было принять за попытку примирения.

— Аэропорты просто кишат людьми, но долетел я хорошо. Рад видеть тебя, пап.

— Войдем, наконец? — предложила Джудит, широко улыбаясь. В ее глазах теплилась надежда. — Выпьем кофе вместе.

— Или по бокальчику вина. — Отец положил руку на плечо сына. — Уверен, Зак захочет попробовать наше бочковое «Шардоне».

— Значит, сорт прижился?

— Более чем. Ты был прав насчет бочек из венгерского дуба. — Еще одна попытка.

— Спасибо.

Росс кивнул.

— Думаю, в этом году предстоят сложные соревнования.

— Не рассчитывай на золото, — усмехнулся Зак. — «Медальон» в этом году приберег для судей кое-что особенное.

Позже этим же вечером, когда мужчины сидели у камина за бокалом красного вина, разговаривая о том о сем, отец удивил Зака словами:

— Я хочу, чтобы ты вернулся.

Зак выпрямился в кресле. Он был не уверен в том, что расслышал правильно.

— Вернулся в Калифорнию?

Росс кивнул.

— И на «Холланд Фармс». Здесь твой дом. — Слышать эти слова было целебным бальзамом для души Зака. Но минуту спустя отец добавил: — Мы с Филиппом обдумали твое предложение построить гостиницу.

— Значит, это идея Филиппа — вернуть меня. — Даже когда Филиппа не было в комнате, Зак ощущал его незримое присутствие и внутренне противился этому. Ничего не изменилось. В этом доме Зак всегда так и останется изгоем. Но по каким-то причинам это больше не беспокоило его так сильно, как раньше.

— Нет, это моя собственная мысль. — Изумление Зака, наверное, было написано у него на лице, потому что Росс покачал головой. — Я вижу, ты не веришь мне.

— Вопрос не в том, верю ли я тебе. Скажем так, прошлый опыт дает мне основания сомневаться, что мою работу здесь воспринимают серьезно.

— Знаю, это было камнем преткновения в прошлом, и я прошу прощения за это. Но мне тогда казалось, что ты хочешь пошатнуть традиции.

— Но только во благо, отец. Однако вы с Филиппом всегда отвергали мои идеи, что бы я ни предложил.

Зак ожидал, что Росс станет спорить, но отец помолчал и сменил тему:

— Твоя мать очень скучает по тебе.

Зак вздохнул.

— Знаю. Я… я постараюсь чаще приезжать домой, когда все улажу на своей винодельне. — Он уже рассказал отцу об отеле, который планировал открыть весной. — Кроме того, вы с мамой всегда желанные гости в Мичигане. К концу мая гостиница будет готова. Я размешу вас в номере для новобрачных.

Росс гоготнул.

— Твоей матери понравится эта затея.

— В стоимость включена бутылка игристого вина и завтрак для новобрачных прямо в номер.

— Кажется, ты все продумал.

— Мне помогли, — ответил Зак, вспомнив о Джей. Он скучал по ней.

— Значит, ты не рассматриваешь вариант возвращения? Ты нужен «Холланд». И нужен мне.

Зак всю жизнь ждал от отца этих слов. С тех самых пор, как он продал свои акции «Холланд», он только об этом и мечтал. Но он отрицательно покачал головой. Кто-то нуждался в нем и на «Медальон». И Зак тоже нуждался в этом ком-то. Он любил Джей. Настало время признаться в этом, и не только себе, но и ей.

Зак думал о Джей и час спустя, поднимаясь в свою прежнюю комнату. Он хотел позвонить ей, но вспомнил о разнице во времени и отложил звонок. Он свяжется с ней утром. Зак жаждал услышать ее родной голос в телефонной трубке. Он еще не разбирал чемодан, решив отложить это занятие на потом. Сейчас подходящее время, подумал Зак и положил чемодан на кровать. Он тут же наткнулся на подарок Джей.

Зак развязал ленту на коробке и уставился на греческую матросскую кепку. Но почему Джей подарила ему именно это? А потом он прочел приложенную записку, и сердце его запело. Последние сомнения в се чувствах к нему и в их дальнейшем будущем отпали сами собой.

«Не переживай, я не жду, что ты станешь это носить. Это кепка отца. Он надевал ее каждый раз, когда весной инспектировал виноградники. Он считал ее счастливой, и я верила ему, и продолжаю думать, что он прав, раз уж дела на „Медальон“ идут так хорошо.