Андреа Йорк - Ложная гордость

— Ложись спать, Кит, — решительно ответила она. — Все будет нормально.

— Ну пошли. Пить тебе больше нельзя, раз я дам тебе успокоительное.

С этими словами Рекс взял у друга рюмку.

Пока Рекс был наверху, Джейн пошла на кухню. Она дорезала овощи, которые Энн явно намеревалась жарить. Ей не столько хотелось есть, сколько важно было чем-то себя занять. Рекса не было дольше, чем она ожидала, и овощи уже шипели на сковородке, когда он наконец вернулся.

— Пахнет аппетитно, — сказал он. — Можно было подумать, что между нами ничего особенного не произошло!

Она изумленно посмотрела на него. На его лице отразилось едва заметное смущение.

— Ну ладно, я протрезвел и прошу прощения. Я зашел слишком далеко и позволил себе сказать недопустимые вещи. Но черт подери, Джейн, это легко объяснить!

— Чем же это? — холодно осведомилась она. Просто удивительно, насколько она спокойна теперь, когда прошло какое-то время и она уже не испытывает воздействия его бурных ласк!

— Например, тем, что я узнал, что Макс Шеффилд — твоя любовь, — ответил он столь же холодно. — И что я в твоих глазах какой-то преступник просто потому, что я делаю то, что делаю, а не то, что, по-твоему, я должен был бы делать!

— Врач дает клятву спасать человеческие жизни! — запротестовала она, все еще не свыкшись с тайной его профессии. Как можно было стать актером, а не целителем? Миру так не хватает врачей. Да и зачем еще один бесполезный актер? — Ларинратта все на свете отдала бы за такого явно умелого врача, как ты! — сказала она с негодованием.

— Я не был бы там счастлив.

— Ах бедняжка! А ты думаешь, я там счастлива?

— Не думаю. И считаю, что тебе следовало бы уехать.

Она вскинула руки к небу.

— Вот так — взять и уехать! Господи, вот это здорово. И до чего обычно! Я-то было подумала, что ты другой, что ты не такой эгоистичный и равнодушный к окружающим, как… как…

— Как твой любимый Макс, — договорил он за нее. — Слушай, давай сейчас не будем об этом. Это еще больше все испортит. Давай просто поедим и пойдем спать.

Она была совершенно потрясена и ошарашена.

— И ты искренне считаешь, что я после этого лягу с тобой в постель?

— Да!

Она гневно посмотрела на него и встретила столь же гневный взгляд.

— Мы уже зашли туда, откуда нет возврата, Джейн, — без обиняков сказал он. — И мы оба это знаем.

Она открыла рот, намереваясь сказать ему что-то очень суровое, и снова его закрыла. Он был прав. Будь он проклят! Но она вовсе не обязана испытывать по этому поводу восторг.

Она вздернула подбородок, серые глаза ее пылали гневом.

Он улыбнулся ей, и она готова была его убить.

Поцеловать его. И потом убить.

— Какой же ты подонок! — прошипела она.

Его улыбка стала виноватой.

— Рядом с тобой я очень быстро им становлюсь, что идет мне на пользу. Похоже, тебя привлекают подонки.

Рекс отвернулся, чтобы не видеть ее наполнившихся слезами глаз, и взялся за вилку.

— Очень вкусно, Джейн. Ты талантливый кулинар. Кому-нибудь достанется хорошая жена.

— Но не тебе, — сказала она, и это было наполовину утверждением, наполовину вопросом.

Он презрительно фыркнул.

— Не могу себе представить нас женатыми, а ты? Впрочем, лучше помолчим, Джейн, пока мы не начали еще одну ссору, после которой ты решишь гордо удалиться. Могу тебе лишь пообещать, что далеко ты не уйдешь. Я не хочу быть с тобой грубым. Искренне не хочу. Но если понадобится — буду.

Она широко открыла глаза.

— И это не будет изнасилованием, — прошипел он. — Не обманывай себя, моя радость. От гнева ты только больше распаляешься. Ты же не станешь скрывать, что я тебя возбуждаю?.. Ладно, давай есть, пока я не решил сразу перейти к десерту.

Они не включали света в ее спальне. Они не разговаривали.

Рекс притянул ее к себе, как только закрыл дверь, и поцеловал, моментально овладев ее губами и мыслями. Он раздел ее и, подняв на руки, отнес на постель и не отпускал, прижимая к себе одной рукой, пока другой откидывал покрывало. Они оказались на прохладной белой простыне.

Джейн лежала не двигаясь, пока глаза не привыкли к темноте. Его тело было таким же совершенным, как и его лицо: широкие плечи, атлетически развитая грудь, узкие бедра и длинные сильные ноги. Неужели он обманывал ее, когда говорил, что не бывает в спортивных залах? Курчавая поросль на его груди стрелкой спускалась к подтянутому животу.

Ее взгляд поспешно скользнул от его великолепного обнаженного тела, пробудившего в ней неистовое желание слиться с ним воедино, почувствовать его в себе.

Неожиданно, словно что-то забыв, Рекс поднял джинсы и достал из заднего кармана несколько серебристых пакетиков. Подойдя к постели, он швырнул их на столик.

— Я обещал тебе, что в следующий раз буду более подготовленным, — сказал он тихо. — А теперь давай разденем тебя до конца…

Впрочем, он явно не спешил.

— У тебя роскошная грудь, — пробормотал он, нежно касаясь губами твердого бутона ее соска. А потом он начал щекотать его языком, доводя ее чуть ли не до безумия. Джейн вдруг обнаружила, что просто не в состоянии спокойно лежать под ним. Ей самой необходимо было тоже трогать, ласкать его, убедиться самой, что его тело настолько же великолепно, как ей представлялось в мечтах. Она опустила левую руку к его бедру, а потом, не в силах устоять, дотронулась до его напряженной горячей плоти. Ее пальцы сначала легко коснулись предмета своих вожделений, а потом стали гладить его. Она приподнялась на локте и прижалась лицом к его груди. Теперь уже ее язык касался его сосков, уже не он, а она целовала его лицо, шею, плечи, ни на секунду не прекращая неукротимых ласк.

Сильные пальцы вдруг сомкнулись на ее запястье и решительно отстранили ее руку. Ее опьяненные вожделением серые глаза встретились с его глазами.

— Пора воспользоваться им, — с трудом выдохнул он и потянулся за одним из пакетиков. — Надень мне его сама, пожалуйста…

— Я? — удивленно прошептала она, втайне желая этого.

— Да, ты.

Сначала у Джейн дрожали руки, когда она надрывала пакетик, но в конце концов она все же справилась. Особенно ей понравилось, как он вскрикнул от возбуждения, когда она в самом конце прижалась к нему ртом и дала на несколько секунд ощутить жар ее губ. Потом она подняла голову и посмотрела в его искаженное сладкой мукой лицо.

— Еще? — спросила она хриплым от желания голосом.

Похоже, он не мог отвечать…

…В тот потрясающий момент, когда они в один голос вскрикнули, одновременно достигнув вершины экстаза, который оказался именно таким ошеломляющим, как Джейн и ожидала, она разрешила себе на секунду поверить, что он тоже любит ее… Это ведь была ее тайная мечта, ее фантазия. И там, в глубине своего сознания, она имела право говорить, думать и воображать все, что ей только вздумается.