Сандра Фремптон - Ты у меня одна

— В данную минуту ты думаешь о нем, угадал? — с обидой в голосе предположил Альфредо.

Она готова была разразиться смехом, истеричным, нездоровым хохотом, но сдержала свои эмоции. Он ничего не понимал. Совершенно не понимал, о чем речь.

— Я ведь говорила тебе, ты ошибаешься в своих предположениях, — сказала она напряженно.

Некоторое время оба они молчали. Послышался плеск воды и хлопанье крыльев. Две утки скандалили из-за места для ночлега. Вскоре одна из них уплыла, и все стихло.

— Иди ко мне, Вивьен, — прошептал Альфредо.

Она вздрогнула от неожиданности и резко повернулась к нему. Внутренний голос твердил ей, что нужно бежать отсюда. Подальше от этой романтики, от усыпляющей бдительность красоты природы… Бежать туда, где горит свет, где есть Джино и Мара — прислуга, ухаживающая за домом и садом. Вместо этого, к своему собственному удивлению, она подалась к нему, и их губы слились в трепетном, страстном порыве. И, казалось, не было на свете такой силы, что была способна остановить ее.

Он долго целовал Вивьен, то жадно и горячо, то медленно и бережно, будто она от грубого прикосновения могла раствориться в воздухе.

Его тело пылало от возбуждения, его движения, порывистое дыхание — все в нем красноречиво говорило о том, что она нужна ему. Но даже когда их ласки зашли довольно далеко, он не торопился вопреки ее ожиданиям полностью овладеть ею.

Когда он наконец немного отстранился от нее, прерывисто дыша, и заговорил, его голос прозвучал несколько неуверенно.

— Еще один поцелуй, и я просто взорвусь. Признаюсь честно, что не привык так сдерживать себя с женщинами.

Вивьен, переведя дыхание, усмехнулась.

— Ты — человек искушенный в сексуальных делах, нет сомнений. Десятки очарованных тобой женщин с радостью бросились бы тебе на шею. Всегда получать с легкостью именно то, что хочешь, — это не очень хорошо для любого человека.

— Для меня хороша только ты, — ответил он серьезно, без тени иронии в голосе.

Вивьен пораженно уставилась на него. И почему этот мужчина был так потрясающе красив, так богат, так умен, так неподражаем и опытен? Почему ею увлекся не какой-нибудь обычный парень, а именно он?

Сегодня вместо нее с ним рядом могла находиться другая женщина: умелая, способная подарить ему такое наслаждение, какое бы он пожелал. Она же вообще ничего не смыслила в любовных делах… Почему Альфредо выбрал именно ее?

В отношении секса Вивьен до сих пор оставалась столь же невинной, как в одиннадцать лет, как в то страшное время, когда Том Вильс чуть было не изнасиловал ее. Она не знала о любовной науке абсолютно ничего, так как намеренно оградила себя от романтических приключений. В ее жизни не было нормального периода подростковой увлеченности противоположным полом, не было юношеских свиданий, студенческих вечеринок. Мальчики в старших классах школы, поцелуи за гаражами, неумелые ласки перед телевизором, когда в доме нет взрослых, жаркие объятия на заднем сиденье машины — все это происходило с другими, но не с ней.

Вивьен не подозревала, что ее эмоции отчетливо отражаются на лице, и очнулась лишь тогда, когда Альфредо игриво и бережно потянул ее за руку.

— Давай пройдемся, — прошептал он и еще раз поцеловал в полураскрытые губы. Вивьен изумленно уставилась на него, пытаясь определить, что в нем изменилось. — Я покажу тебе много интересного. Гнездо аиста. Я обожаю аистов. Говорят, если эти птицы селятся неподалеку от твоего дома, ты будешь счастлив. Сейчас у них птенцы. И у совы, кстати, тоже еще недавно был в гнезде детеныш. — Они медленно побрели по освещенной луной дорожке. — По крайней мере, еще неделю назад совенок жил с матерью. Но был уже довольно крупным. Возможно, теперь улетел.

Вивьен не верила собственным ушам. Беспощадный бизнесмен, даже среди друзей известный как человек жесткий и властный, с любовью и умилением разглагольствовал о птенцах и был осведомлен о происходящих в их жизни событиях!

— В чем дело? — спросил Альфредо, заметив реакцию Вивьен.

— Ни в чем, — пробормотала она.

— И все же? — Он остановился, взял ее за плечи и прислонил к могучему стволу развесистого дуба. — Итак?

Вивьен растерялась.

— Все в порядке, честное слово… Просто я подумала… Что забавно слышать рассуждения о птицах от такого человека, как ты, вот и все!

Он улыбнулся, еще раз поцеловал ее, и они продолжили путь.

— Что ты вообще обо мне думаешь, Вивьен? — осторожно спросил Альфредо после минутного молчания. — Или считаешь, что для такого самовлюбленного типа, как я, лучше не слышать правды?

Девушка вздохнула. Он, как чаще всего при общении с ней, был немного ироничен. Или ей это только казалось…

Альфредо поймал на себе серьезный взгляд Вивьен и в который раз за этот вечер ужасно удивил ее, неожиданно громко рассмеявшись.

— Ты — прелесть! Знаешь об этом? — пробормотал он, когда успокоился. — Мой отец всегда говорит маме: «Наверное, Бог послал тебя мне, чтобы я не забывал о скромности».

— Скромности? — переспросила Вивьен. Сравнение их ситуации с отношениями родителей отозвалось приятным теплом в ее сердце. — Знаешь, тебя я никогда не назвала бы скромным.

Он прижал Вивьен к себе и стал покрывать ее лицо легкими поцелуями, а когда они пошли дальше, начал рассказывать ей о себе. Воспоминания о счастливых моментах тесно переплетались с горечью перенесенных трудностей и лишений, в нем внезапно ожили детские обиды и переживания. Как выяснилось, в то время когда Альфредо был еще маленьким ребенком, его отец стал жертвой произошедшей на производстве аварии. В результате семья лишилась материальной поддержки и столкнулась с серьезными трудностями.

— Отец работал на обувной фабрике. Был инженером по качеству. Однажды во время проведения проверочных работ в цеху плохо закрепленный станок повалился на пол, сбил отца с ног и придавил ему руки, переломав при этом кости. Отец долго лежал в больнице, но повреждения оказались слишком серьезными и даже после выписки его руки не действовали.

Начальство пообещало отцу провести расследование, наказать виновных и выплатить компенсацию. На самом же деле все вышло иначе: людей, которые могли подтвердить факт случившегося, подкупили, и отец остался ни с чем. Мы были вынуждены переехать из своего дома в убогую лачугу. Мама вела себя в те времена крайне мужественно и стойко.

— По-моему, сейчас у твоего отца все в порядке с руками. По крайней мере, я ничего не заметила, — сказала Вивьен.

Альфредо пожал плечами.

— Он до сих пор мучается от страшных болей, но с годами научился терпеть. С сердцем у него тоже не все в порядке. Мама благодарит Бога за каждый прожитый с ним день… Папа очень плох.