Из Сибири, с любовью - Лана Норд

Макар хмуро выслушивает мои слова, потом нервно из угла в угол ходит по комнате. Наконец, поворачивается ко мне.

— Выход есть, — он подозрительно спокоен, — когда в очередной раз прилетит пилот твоего отца, ты отправишься с ним. Сходишь к врачу, если беременность подтвердится, избавишься от ребёнка и вернёшься. А в будущем мы просто будем аккуратнее.

Я смотрю на него во все глаза и не могу поверить в то, что сейчас услышала.

— Ты не любишь меня, — тихо и равнодушно, как констатацию факта, произношу я, — ни капельки. Тебе просто удобно, что я рядом. А сейчас, когда возникла эта ситуация, ты отказываешься нести ответственность за меня и своего ребёнка.

— Не говори, что это мой ребёнок, — рявкает Макар, — ты же знаешь, я не хочу детей, я так решил.

— Но он уже есть, — кричу я, и слёзы катятся по щекам, — он во мне, и я не позволю убить его. Потому что люблю тебя, а он — твоя частичка!

— Замолчи! — ревёт Макар. Он садится на стул и закрывает лицо руками.

Я смотрю на него со смесью жалости и разочарования. Такой большой, такой сильный и спасовал перед трудностями. Но я-то не такая, я стойкая и справлюсь со всем сама, но ребёнка трогать не позволю.

Решаю предпринять последнюю попытку.

— Макар, — говорю тихо и размеренно, подхожу к нему и опускаю ладонь ему на плечо, он вздрагивает от прикосновения, — подумай и скажи мне честно, чего ты хочешь?

Отрывает ладони от лица и смотрит на меня.

— Я запутался, не знаю, что мне нужно, но точно знаю, что ребёнка не хочу.

Меня пронзает боль, но я держу себя в руках. Киваю:

— Хорошо, я поняла тебя. Не волнуйся, ребёнка не будет.

Макар шокированно смотрит на меня:

— Ты всё-таки решилась? — осторожно спрашивает он.

— Да, решилась, — киваю, — я и мой ребёнок неразделимы, поэтому когда в следующий раз сюда прилетит вертолёт, я улечу в Москву и больше не вернусь. Останусь там и буду выстраивать свою жизнь с чистого листа, без тебя, но с моим ребёнком. Ты сделал свой выбор, я тоже, — игнорирую опрокинутое выражение лица Макара и выхожу на улицу.

Там даю волю слезам. Боль и обида переполняют меня. Мне нужно прогуляться и успокоиться. Больше свои искренние чувства показывать Макару я не намерена. С этого момента мы с ним чужие люди.

Глава 31

Вертолёт должен прилететь в конце месяца, то есть через неделю.

Наши отношения с Макаром остаются напряжёнными, мы почти не разговариваем. После его слов — на душе пустота. Моё сердце разбито вдребезги, я не срываюсь в депрессивное состояние из-за ребёнка, которого ношу под сердцем. Он ни в чём не виноват.

Сначала во мне ещё теплится надежда, что Макар одумается, признается, что любит меня и будущего малыша, что пойдёт ради нас на всё, но с каждым днём эта надежда тает. Он, как обычно, угрюм и неразговорчив, и я диву даюсь, как могла влюбиться по уши в этого нелюдимого человека.

Наконец наступает день отлёта.

Мой чемодан собран, волосы уложены в аккуратный хвост, максимально закрытая одежда и маска невозмутимости на лице. Я готова покинуть это место.

Слышу гул вертолёта и иду к чемодану, но не успеваю, Макар перехватывает его первым.

— Я провожу, — безапелляционно заявляет он.

Я киваю и прохожу вперёд. Спорить бессмысленно, это ничего не изменит. Все свои чувства и эмоции я скрыла за толстой бронёй, и пробиться к ним невозможно.

В молчании идём по извилистой тропке к месту приземления вертолёта. Внезапно Макар трогает меня за плечо. Я, погрузившаяся в свои невесёлые мысли, вздрагиваю и оборачиваюсь.

— Вика, — он растерян и будто смущён, — давай ещё раз всё обсудим. Может, есть какой-то выход из этой ситуации, который бы устроил всех?

Я смотрю на него в упор: прямо, смело, без слёз и претензий. Я словно каменная статуя снаружи, а внутри всё разрывается от боли из-за предстоящего расставания. Просто теперь я знаю наверняка, что сюда больше не вернусь.

Ни за что! Никогда!

— Мы уже всё обсудили, Макар, — мой голос чёткий и спокойный. Ничто не указывает на моё истинное состояние. — Нам не по пути. Я только сейчас это ясно поняла. Ты эгоистичен, заперся в своём горе и упиваешься им, не замечая, что делаешь несчастными близких людей вокруг. Ты бросил в одиночестве свою мать и слишком горд, чтобы сделать шаг ей навстречу. А ещё слишком труслив, ведь даже не можешь просто прочитать её письмо. Ты отказываешься сейчас от своего малыша, потому что решил, что больше не хочешь иметь детей. Из-за своей глупой зацикленности ты предлагаешь убить нашего ребёнка. Ты нездоров, Макар! Тебе действительно нужно жить одному, в глуши сибирских гор. А я возвращаюсь к людям. Туда, где я воспитаю своего ребёнка достойным человеком. Он вырастет порядочным и смелым, я тебе обещаю. А теперь прощай, Макар! Не поминай лихом. И забудь всё, что произошло между нами, как страшный сон.

Последний раз смотрю на Макара. Впитываю глазами каждую его чёрточку, вдыхаю его запах. Мозг фиксирует все эти детали, чтобы они спустя время остались лёгкими воспоминаниями, надеюсь, что приятными.

Макар молчит. Он ошеломлён, выглядит раздавленным. Но мне больше не жалко его. Он сам выбрал этот путь и как взрослый мужчина должен отвечать за последствия своих решений.

Забираю из холодных рук Макара чемодан. И, не оглядываясь, иду к вертолёту.

Пилот с удивлённым видом помогает загрузить чемодан, но ничего не спрашивает. Мы садимся в вертолёт, лопасти начинают раскручиваться всё быстрее. Мы взмываем в воздух и летим прочь от места, где я пережила свои самые сильные эмоции в жизни. От всепоглощающей любви и жаркой страсти, до невыносимой боли и глубочайшего разочарования. А ещё я увожу отсюда самый драгоценный подарок, который мог мне подарить Макар — его частичка теперь навсегда будет со мной. Я накрываю рукой ещё плоский живот и глубоко вздыхаю. Хочется посмотреть на Макара в последний раз, но я сдерживаю этот порыв. Слишком больно.

Полёт проходит в штатном режиме. Мы приземляемся точно по времени, и я с удивлением вижу неподалёку высокую фигуру отца.

"Откуда он узнал, что я прилечу?" — думаю я, а потом перевожу взгляд на пилота, тот разводит руками. "Ну конечно! Он обязан был предупредить своего босса".

Подхожу к папе, молча обнимаю и сразу чувствую поддержку, которой мне так не хватало в последнее время.

— Что случилось, Вика? — отец