Его щупальца - Тина Тандава

кадык, чуть приоткрытые полные губы и широкие плечи. Правда, сейчас на них была рубашка и лёгкий пиджак, и сам Тилори́н оказался выше, чем был в прошлом.

Я опустила взгляд и увидела две стройные ноги, обтянутые хорошими джинсами, а внизу неброские, но дорогие мужские туфли. Руки он держал в карманах, будто не знал, куда их деть, но смотрел только на меня, а в глазах просто таки кричало: «Дай мне остаться! Не прогоняй, молю!»

Я поджала губы, стараясь не показать, как у меня перехватило дыхание. Чуть постояла, а затем негромко сказала:

– Капучино.

Тилори́н резко выдохнул, а в глазах прыснула искорками облегчённая радость.

– И один сахар, – уже не имея сил сдержать улыбку, договорил он за меня. – Я помню.

Я закусила губу и кивнула, а он подошёл к кассе и сказал:

– Два капучино, пожалуйста. И… – он обернулся. – Ты хочешь кушать?

Я улыбнулась и покачала головой.

Он достал карту и быстро пикнул по терминалу, а после повёл меня за мой столик у окна. Помог сесть, сбросил свой пиджак на спинку и отправился к кассе за готовыми стаканчиками. Вернулся, поставил мой передо мной, протянул один стикер с сахаром, а после сел напротив и замер, теребя свой кофе в руках.

Я смотрела на него и всё больше подмечала то, что не заметила сразу. На коже появились морщинки. Едва заметные, но вполне обычные для мужчины в возрасте около тридцати. Губы чуть шелушились, и он их периодически закусывал, глядя то на меня, то на свой капучино. Перламутр с кожи весь исчез, и теперь он действительно походил на обычного парня. Единственное, что выдавало в нём бывшего царя морей – густые длинные волосы, которые отливали медовым блеском в свете потолочных ламп.

– Ты…

– Ты… – начали мы оба, не сговариваясь, и замолчали.

Тилори́н поднял свой кофе и отпил. Я последовала его примеру, и стало чуть легче.

Он посмотрел на меня, улыбнулся, а затем спросил первый:

– Как ты?

Я пожала плечами:

– Неплохо. Спасибо тебе. У меня новая квартира, счёт в банке под проценты. Я работу себе нашла новую, чтоб в удовольствие было. Уже третий месяц работаю.

– Нравится? – спросил он.

– Да, – с улыбкой подтвердила я. – Мне подружки говорят, что могла бы совсем не работать, но мне без дела скучно, – я вздохнула и с благодарностью посмотрела на собеседника: – Если бы не ты, я бы никогда не смогла жить такой жизнью. Спасибо тебе, Тилори́н.

Он быстро моргнул, услышав своё имя, и порывисто вздохнул, напоминая того паренька передо мной в очереди, что неуклюже пытался ухаживать за девушкой.

– Я рад. Я очень хотел, чтобы ты была счастлива, – наконец, сказал он и отпил кофе, будто прятался за стаканчиком.

Я тоже глотнула, а потом спросила:

– А ты?

– Что?

– Как ты?

Он пожал плечами:

– Нормально, – и улыбнулся, глядя мне в глаза.

– Ты… – начала я, но всё же спросила: – Ты нашёл себе кого-нибудь?

Он ласково взмахнул ресницами и ответил сразу, без единого сомнения:

– Даже не искал.

Чуть помолчал. Я видела, как на его висках играют желваки, а в глазах прячется тщательно скрываемая тоска. Но он всё же решился и спросил:

– А ты? Нашла себе кого-то?

Я ответила с такой же уверенностью без паузы:

– Даже не искала.

Его рука дрогнула. Он резко опустил лицо, уставившись в полупустой стаканчик, но я знала, что его губы кривятся в робкой улыбке. Я и сама смотрела в свой кофе так же.

– Я… – наконец протянул он. Голос сорвался на хрип, и он замолчал, а я посмотрела ему в глаза.

Он не отрываясь пил меня взглядом. Набрал в грудь воздуха побольше и тихо спросил:

– Я могу пригласить тебя на свидание?

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри всё трепещет, как в тот самый первый раз, когда мы встретились тут в прошлой жизни.

– А ты сможешь гулять со мной пешком? – спросила я с улыбкой, а он засмеялся:

– О да! Я пройду за тобой сколько хочешь!

Я опустила взгляд, наслаждаясь краской, залившей щёки, но потом посерьёзнела и посмотрела ему в глаза:

– Тилори́н, что случилось с тобой? – и кивнула на острую коленку, выглядывающую из-под стола.

Он беспечно пожал плечами:

– Да что? Море веками плескалось и без меня. А я всё равно там лишний. Мутант. Какой мне смысл тину бередить? – и вздохнул, растягивая губы улыбкой.

– Но ты же любишь море? – спросила я, стараясь, чтобы в моём голосе сочувствие и боль не звучали так явно. – Ты же так любишь его просторы? Как ты… Ты можешь вернуться?

Он медленно покачал головой, не отрывая от меня ласкового взгляда, а у меня перехватило горло. Я сглотнула и тихо поинтересовалась:

– Но как, Тилори́н? Как ты решился на это? И давно ты такой?

– Полтора года где-то, – пожал плечами парень.

– И как?

Он усмехнулся и отпил кофе.

– Да как? Поначалу было тяжело. Учился ходить, всё время падал. Парням из реабилитационного центра соврал, что был паралич. Они быстро меня поставили на ноги. Я даже танцевать научился, кстати, – и он горделиво стукнул носком туфли о пол.

– И… – начала я, но оборвала фразу, не зная, как спросить.

– Что?

Я набрала в грудь воздуха и без обиняков спросила, прямо глядя ему в глаза:

– Зачем ты это сделал?

Он ответил таким же прямым взглядом. Чуть помолчал, а потом сказал:

– Я не собирался мешать тебе. Я не собирался появляться в твоей жизни вообще. Я очень хотел, чтобы ты была счастлива. У тебя есть на это все шансы. И я был готов дать тебе их все. Я пришёл сюда, потому что больше не мог жить там один. Без тебя. Я не хочу находиться в море без тебя. Не хочу плавать без тебя. Не хочу смотреть на шторм. Не хочу быть собой без тебя. Я сделал то, что уже не исправить и ни секунды не жалею об этом. Знаешь, я как та русалочка из сказки. Только ей было больно ходить по земле, а для меня болью стало качаться на волнах. Когда я понял, что больше никогда не обниму тебя. Я не хочу море без тебя. Без тебя оно пустое.

Я молчала, а по щекам катились слёзы. Тилори́н перегнулся через столик и стёр их большими пальцами, а затем взял мою руку, перевернул и с болезненной нежностью поцеловал в ладошку.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Именно поэтому я хотел оставить тебя в покое и никогда не появляться в