От меня беги - Иоланта Палла

— усмехаюсь, разворачиваю её к себе лицом. Жмусь к мягким губам своими. Пальцы с талии перемещаются на ягодицы. Шагает назад. И вроде отвечает, но чувствую, как она куда-то уплывает.

— Что делаешь?! — взвизгивает, когда подхватываю ее и сажаю на тумбочку. Пока не поняла, вклиниваюсь между стройных ножек. Голубые глаза увеличиваются в размере. Пугается, хотя внешне никак не показывает.

— Рассказывай.

Целую в шею. Еще раз и еще. Расслабляется.

— Что рассказывать?

— Чем ты так озадачена?

Шумно выдыхает. Поднимаю голову. Зрительный контакт. Улыбка Риты плавно стекает.

Ей так не идет.

И эта ещё одна причина моего молчания. Правда собьет самые красивые и вкусные эмоции.

— Я могу тебе доверять?

Нет.

— Немного поздно задаешь вопрос, — увиливаю от ответа с усмешкой.

Переводит взгляд на свои пальцы, которые водят мне по шее. Нежно. Кайфово. Я бы сейчас, как кот, замурлыкал, но напряжение не отпускает.

— Мне кажется, что мой отец — плохой человек.

Хмыкаю.

— Кажется?

Закатывает глаза, показательно перекрещивается.

— С чего ты взяла?

— Подслушала его разговор.

— Плохая девочка.

— Знаю. Вся в отца, видимо.

А вот тут можно немного поспорить…

— Не придумывай.

— Ты его не знаешь.

Отстраняюсь. Лучше бы не знал, да…

— У тебя, наверное, замечательный отец.

— Снова промах, Рита.

Удивленно округляет глаза. Хуевый у меня папочка. И я весь в него.

Ждет, когда я заговорю. Вместо крови резко кипяток по венам. Облизываю губы.

Принимают тебя? Вот и проверь.

— Мой отец в тюрьме. Наркоман, ворюга, агрессор.

Открывает рот. Ничего не говорит.

— Мать терпела, пока он меня не избил. Я мелкий был. Не помню толком ничего. Посадили надолго. Так что… — провожу пальцами по волосам, не сводя с Ахметовой глаз. — Во мне точно дурные гены. Заметно?

Насчет не помню вру нагло. Не хочу ковыряться в тех событиях.

Оставим факты в таком виде. С наложением эффекта.

У меня вся жизнь такая. Как хроматическая аберрация.

30. Влюбилась и пропала

POVМаргарита Ахметова

У меня внутри распускаются цветы, бьет фонтаном радость, и вообще состояние такое, словно мою тушку переместили в инопланетную капсулу, где исполняются мечты, и нет золотой клетки со злобными надсмотрщиками.

Работу в помещении и над более привлекательным объектом мне не доверили.

Димочка привел меня на задний двор, где я видела их впервые с Артёмом.

На мне старенький комбинезон на два размера больше, чем я. Серенький. На голове кепка. На лице респиратор. Руки в перчатках.

Я держу маленький аэрограф. Хотя в помещении, где Шумов творит «чудеса», есть более объемный инструмент, который он назвал краскопультом.

Из всех его речей я усвоила лишь одно их различие — краскопульт нужен для изображения крупных деталей, а аэрографом изображают то, что помельче.

Все мои мысли заняты его словами и моими противоречиями.

Мы выводим тонкие линии. Толстые. Кривые. Округлые. Просто пятна. На бампере от машины.

Мой маньяк назвал это «тестовым вариантом».

Я возмутилась сначала.

Не кривожоп же, ну!

Оказалось, тот ещё… Пикассо…

Я то давлю сильно, то веду не туда. И конечности мои растут точно не из положенных мест.

Ворчу себе под нос. Дима посмеивается.

Ему легко. Он – профи.

— Мне пора создавать сайт, — отодвигаю респиратор вниз, разглядывая свое «произведение искусства».

— Какой?

— Безнадега точка ру.

Смеется. Мне нравится. И звук, и улыбка. Но больше всего глаза маньяка в это мгновение.

Дую губы.

Обнимает меня. Тыкаю ему аэрографом в ребра.

— Я буду стрелять.

— Не будешь.

Увереннее жмется. Мне очень нравится нежиться в его руках. И слова о его отце уходят на второй план. Тимур Тагирович помешан на контроле, и у него точно есть секреты. Не просто так он меня ограничивает в возможности передвижения. В связи с подслушанным разговором вся гиперопека приобретает другие оттенки, и они мне не по душе. Образы отвратны. И мне порой от них страшно. И я хочу забыться в этом моменте.

Ловя удушающую эмоцию, сама жмусь к Димочке. Пальцы под давлением приводят в действие механизм аэрографа.

— Ой… — отстраняюсь.

Футболка Шумова испорчена черным пятном. Улыбается.

— Все-таки выстрелила.

— Оно само. Я тут не причем.

Убираю в сторону его инструмент. Кусаю губу. Шаг назад. Его глаза тут же загораются азартом.

И вот за мной уже открыта погоня. Забегаю внутрь. Дима следом. Подхватывает за талию. Прижимает к стене. Впивается в губы.

Все…

Колени трясутся. Дрожащие пальцы взъерошивают его волосы. Я снова в воздухе, но ненадолго. Обвиваю ногами его торс. Распинает меня по стене со стоном. Это поза теперь наша любимая. Максимальное сопряжение, и мне хочется зайти дальше. Каждый раз хочется, но что-то мешает… То времени мало, то мои страхи плещутся. Вдруг мне не понравится? Вдруг будет больно? Или ему не зайдет?

Последнее для меня хуже всего почему-то…

— Съесть тебя хочу, — шепчет в губы, целует в шею, и мы снова тормозим на самом горячем.

Чувствую его эрекцию. Сама желанием истекаю. Не шевелимся. Только сорванное дыхание нарушает тишину. Мне кажется, сердце скоро выпрыгнет от забегов с поцелуями.

— Съешь, — краснею ещё больше, чем до этого.

Даю зеленый свет, обрубая свои сомнения.

Я прекрасно знаю, что чувствую. Его хочу. С ним хочу. Сейчас хочу.

Губы красивые. Глаза. Руки. Желание его!

Чего ждать?!

Когда у меня закончатся «веселые каникулы» у папочки на попечении?

Нет.

— Я же съем, Рита, — упирается лбом в мой. Дышит так, словно прошел спринтерский забег. Сглатывает.

— Приятного аппетита, Димочка! — с улыбкой набрасываюсь на его губы. Отвечает. Да еще как!

От нежности не остается ни грамма. Только голод. Укусы. Наглый язык.

О-о-о…

Из груди вырывается стон разочарования, когда он меня отпускает.

— У нас еще есть время?

— Да, – вру без зазрения совести.

Нет у нас времени. Вышло полчаса назад, а то и больше. Когда меня начнет искать Владимир, остается лишь гадать, но думаю, что скоро. С Олесей Кирилловной мы договорились. Только вряд ли она будет врать и отстаивать мои интересы.

— Погнали, — берет меня за руку, сгребает одежду другой, пихает мне в руки, пока закрывает все двери.

С ошалелым сердцем сажусь на сиденье. Получаю поцелуй в губы, шею, кисть.

Эйфория разливается по венам литрами.

Я в восторге!

Куда едем?

Хоть на край света. Даже спрашивать не буду.

Я в том же комбинезоне. С глазами верного пса иду за Димой.

— Твоя?

— Снимаю.

Пропускает в квартиру, закрывает дверь. Если честно, ничего не вижу. От быстрого сердцебиения все картинки перед глазами идут рябью.

Волнение?

Я вас умоляю?!

Животный страх и желание в одном флаконе. Убойная концентрация чувств.

Сама тяну его к себе. И снова стена. Мне нужно ощущать опору за спиной, иначе упаду ему в ноги.

Жадно сталкиваемся ртами. Его руки мнут мои ягодицы и сильнее прижимают к себе. Одежда лишняя. И вот один рукав комбинезона стянут вниз. За ним второй. Расфокусировано смотрю на Диму, а он на меня. Наклоняется и освобождает грудь от бюстгальтера. Легкая ткань