Людмила Леонидова - Приключения Златовласки в Венеции

Наталья внимательно слушала, чувствуя, как подрагивают от волнения скулы на открытом волевом лице Сергея.

А он между тем продолжал:

— Прихожу я наутро, смотрю: у него здание… — Сергей сделал огромные глаза. — …особняк с мраморными колоннами. Я ему опять про камни твержу, что зря, дескать, гнушаешься, не поддельные они, что я на приисках мастером работаю и, когда зарплату не платили, вместо денег их выдавали.

Он на меня так сочувственно посмотрел и отвечает: «Да камней твоих, если даже по одному в корону моим царевнам-лягушкам вставлять, всем не хватит».

А этих «лягушек» с длинными худыми лапками у него действительно пруд пруди — голые коленки вперед выкидывают и так и скачут вокруг него, так и скачут, бумажки какие-то на подпись подсовывают, на меня с высоты своего роста вниз поглядывают и огромным ртом улыбаются. Он одной приказал кофе принести, а мне пожаловался: «Видишь их сколько, всех содержать надо, зарплату платить». «Я в охрану могу пойти, — отвечаю, — я же с Севера, на приисках хлипких не держат, хочешь силу свою продемонстрирую?» — спрашиваю. Тут же закатал рукава рубашки и мускулы показываю. «Да охранников в Москве как собак нерезанных, из армии возвращаются, из Чечни, — отозвался он. — Я тебе другую работу предложить могу. Ты к женщинам как относишься?» Я сначала не понял и отвечаю: «Нормально отношусь, но таких лягушек худых, как у тебя, не очень уважаю. Солидных женщин предпочитаю, в теле». Он обрадовался: «Я и сам, — говорит, — люблю, чтобы было за что подержаться. Но сейчас мода такая. В бизнесе от нее отставать никак нельзя».

И объяснять стал, в чем будет заключаться моя работа. Но, чтобы сразу не испугать, начал темнить, дескать, женщинам богатым и одиноким бизнесменкам — нужно появляться в обществе с мужчиной приятной наружности, сильным и мужественным, и чтоб не дурак был, поговорить мог и развлечь. Мы с ним пока в ресторане сидели, я ему стихи наизусть читал: Есенина, Блока. В юности и сам писать пробовал. Рассказал, что историей увлекаюсь. Английский язык выучил. Он хитрый мужик оказался, просек все это и решил, что дамочек заинтересовать смогу.

Поначалу я наотрез отказался. Тогда он устроил для сестренки консультацию у профессора-нейрохирурга. Тот девочку посмотрел и вынес приговор — не операбельна она… в России. А вот в Америке есть частная клиника, где его коллега, тоже нейрохирург, успешно уже проделал несколько таких операций.

Мой хозяин позвонил американцу, без всякого обмана: при мне. Потом составил калькуляцию. Получилось, что моих камушков хватило только до Америки долететь и в гостинице там пожить дней десять.

Я все еще сомневался, а он пристыдил меня: «Люди, — говорит, — ради родственников почки собственные отдают, а ты чего пожалел?»

Вот и вся моя история. Чего греха таить, когда к тебе попал, уже поднабрался я опыта на этом поприще, — Сергей провел пальцем по ложбинке между полных Натальиных грудей, опускаясь все ниже и ниже.

Мысль о том, что он так же ласкал других женщин, ревниво кольнула сердце Натальи.

— Женщины все хорошие попадались. Но больно уж несчастные. Похоже, жизнь у них по разным причинам не сложилась. И все они мне безразличны были, все как бы мимо меня прошли. А тебя, как только увидел, все во мне буквально перевернулось. — Наклонившись над Натальей, он прильнул губами к ее уху и зашептал: — Сказка такая есть про Хозяйку Медной горы. Так вот ты и есть та самая Хозяйка. И глаза у тебя, как настоящие самоцветы. Я даже юность свою вспомнил, — стихотворение тебе посвятил. Если бы я был художником… — Он облокотился на одну руку, а другой сделал круг в воздухе, как бы рисуя ее портрет…

— Ну уж нет, художников в нашей семье хватает, — отказалась Наталья, — а вот поэтов еще не было.

Ощутив поддержку, он резко приподнял ее вместе с подушкой и, усадив в постели, как на троне, заявил:

— Поначалу у меня план был — увезти тебя к себе. Дом у нас с сестренкой большой. Сам своими руками построил. Простор, озеро перед домом — все твое. Думал, ты картины писать будешь.

Наталья покачала головой.

— Ведь ты же говорила, что всю жизнь об этом мечтала?

— Мечтала, — подтвердила Наталья.

— Хватит тебе по свету мотаться. Всех денег не заработаешь. Женщине не этим заниматься положено… — Сергей провел широкой ладонью по длинным распущенным волосам Натальи и взволнованно добавил: — Женщина любить должна и… быть любимой, в этом ее предназначение.

— Ну, а что же с сестренкой твоей? — смутившись от его слов, спросила Наталья. Исповедь этого сильного простого человека растревожила ее сердце, доброе и отзывчивое. Еще не прошло и месяца, как она подобрала на улице потерявшего сознание Игоря, но уже готова была броситься помогать незнакомой больной девочке.

— Самое главное я тебе не рассказал. Этот американский хирург приезжал сюда, в Москву. И вместе с нашим врачом они прооперировали ее. Теперь сестра здорова. Вернулась на Север к моим родственникам. Я от радости голову потерял. А дальше больше. Неделю спустя телеграмма с приисков приходит. Разыскивает меня один фирмач. Он и раньше к нам приезжал. Невзрачный такой, но сказочно богатый! Собственные шахты у него по добыче алмазов. Он со мной до этого месяца два работал. Видно, присматривался. А сейчас решил взять с собой в Америку. Контракт на два года привез. Даже в Москву за мной прилетел. Дом с прислугой обещает. Забирай семью, говорит, заработаешь у меня, свои прииски в России купишь. Знаешь, жизнь ведь полосами идет. То сплошь неприятности, а сейчас, наверное, счастливая полоса пошла. — Мужчина улыбнулся своей широченной улыбкой и, обхватив Наталью крепкими руками, произнес: — Предлагаю тебе стать Хозяйкой будущей Медной горы. А все это, — он показал на огромную спальню, — доченьке своей отдай. Пусть замуж за того парня выходит. Он чем занимается?

— Художник, — вздохнула Наталья.

— Ну вот, — обрадовался Сергей, — значит, у него ничего нет. А ведь по нынешним временам с милым в шалаше вовсе не рай.

— Да уж, — согласилась Наталья.

— Так что решай. В Америку со мной на два года поедешь?

— Как же мой бизнес? — Наталья в растерянности посмотрела на Сергея. Не думала она, что ее случайный звонок с вполне конкретными намерениями заведет так далеко.

— Я ведь жить без тебя не могу, как глаза закрою, вижу твои губы, волосы, твое тело — всю-всю. Каждый день звонил…

Сергей прижал Наталью к себе, и она вновь почувствовала, как этот человек полностью властвует над ней. Все ее дела и даже отношения с дочерью откатились куда-то далеко, стали мелкими и незначительными. Был только он, его сильные руки, крепкое тело, лицо, чуть окающая речь. И эти долгожданные для каждой женщины слова: «Я не могу без тебя жить». И она, как девчонка, зарылась в его теплые объятия, ставшие для нее близкими, родными и самыми главными в холодной, одинокой женской судьбе.