Наташа Данн - Аромат жасмина

— Да, — со вздохом ответила она, — только вот…

— Только что? — Он чуть отодвинулся, чтобы лучше видеть ее лицо.

— Наверное, ты подумаешь, что я сумасшедшая, но я страшно хочу есть.

Мэдисон засмеялся:

— Я тоже не раз с сожалением вспоминал об обещанном нам барбекю. Представляю себе огромный кусок сочного мяса, поджаристый, с хрустящей корочкой, а еще белый свежеиспеченный хлеб…

Андреа шутливо стукнула его по плечу:

— Перестань! Это жестоко!

Усмехнувшись, он поднял с пола седельную сумку.

— Всегда знал, что бойскаутские навыки мне когда-нибудь пригодятся. Как насчет воды, яблок и шоколадного батончика?

— Шоколад? Это просто мечта!

Мэдисон пододвинул кровать поближе к печке и разложил всю провизию на матраце. Глотая слюну, Андреа смотрела, как он режет перочинным ножом яблоко.

— Похоже, нечаянные пикники — твоя специализация: странно напоминает достопамятный страсбургский пирог и пиццу. Ну а теперь скажи, сколько женщин ты заманил сюда, в эту башню, чтобы потом соблазнить?

— Десятки, сотни… — не задумываясь ответил Мэдисон, запихивая ей в рот кусочек яблока, и вдруг совсем другим, серьезным, тоном добавил: — Я хочу, чтобы ты знала: с этого момента у меня осталась только одна-единственная женщина.

Андреа готова была запеть от счастья: это были те самые слова, которые ей так хотелось услышать. И он сам теперь для нее тоже стал единственным. Она смотрела на Макки и вспоминала вкус его губ, его ласки, его нежные слова. Но что на самом деле она знала о нем?

— Твоя сестра сегодня утром что-то говорила о помолвке, которую ты разорвал. Из ее слов я поняла, что это вызвало публичный скандал… — Андреа выжидательно посмотрела на Мэдисона.

— Мэрион тебе об этом рассказала? — недоверчиво переспросил он.

— Может быть, тут какое-то табу?

— Да нет, просто в настоящий момент в мои планы не входило обсуждение тех давних событий.

— Ах да, мы ведь с тобой не одно и то же. Что позволено Юпитеру, не позволено быку.

— Попала не в бровь, а в глаз. — Мэдисон вздохнул. — Ты помнишь, что я говорил тебе о размолвке между семьями? Пожалуй, я все-таки должен кое-что рассказать о моем прошлом, тогда для тебя многое станет ясным.

Андреа подперла щеку ладонью.

— Вперед, я никуда не тороплюсь.

— Для всех в Финиксе Виктория Стентон — известная телевизионная ведущая, местная знаменитость и все такое, но для меня она была и осталась просто Вики, с которой я вместе вырос. Она была классной девчонкой, сорванцом и отличным другом, и мы с ней были неразлучны. По мере того как мы становились старше, наши родители все настойчивее говорили о том, что хотят видеть нас со временем мужем и женой. Понимаешь, — он посмотрел на Андреа с застенчивой улыбкой, — мы чувствовали себя так, будто для нас все уже решено заранее.

— Потом ваша дружба сама собой переросла в любовь…

— А вот и нет. Я поехал учиться в Гарвард, она — в Университет Карнеги-Меллона в Питсбурге. Мы встречались с разными людьми, ходили на свидания, я общался со своими знакомыми, она — со своими, и встречались мы, только когда приезжали домой по праздникам.

— Ну а… серьезные отношения с кем-нибудь у тебя были?

— Да, когда я проходил практику в Бостоне в одной адвокатской конторе. Но в отношениях с той девушкой чего-то недоставало, я это все время чувствовал.

— А где тогда находилась Виктория?

— Она работала на телевидении в Питсбурге. Мы видели друг друга лишь по праздникам, и это продолжалось несколько лет до тех пор, пока каждый из нас не перебрался назад, в Финикс.

— Тогда все вернулось на круги своя — ты стал встречаться с Викторией. — Андреа невольно вздохнула.

— Претерпев не одно разочарование, каждый из нас пришел к выводу, что, если ни ей, ни мне так и не довелось встретить настоящую любовь, может, не так уж и плохо было бы нам пожениться — ведь мы давно знали друг друга, не говоря уже о том, что, заключив брак, мы бы сделали большой подарок нашим родителям, которые только об этом и мечтали.

— И как же ты так сплоховал?

— Да очень просто. — Мэдисон взъерошил волосы. — Рассел устроил такой грандиозный праздник в честь помолвки, что вся светская хроника только об этом и писала. Потом в разгар приготовлений к свадьбе он осчастливил нас безумно дорогим сюрпризом: подарил нам дом за миллион долларов да еще дал денег на его обустройство. В общем, обратного пути не предполагалось — поезд, так сказать, в один конец.

— И ты решил пустить этот поезд под откос…

Мэдисон невесело усмехнулся.

— Спустил его с рельсов не я, — с горечью уточнил он. — На самом деле инициатором разрыва была Вики.

У Андреа от удивления брови поползли вверх.

— За несколько недель до свадьбы она призналась мне, что у нее роман с боссом.

— Какой ужас, — пробормотала Андреа, сама до конца не понимая, почему это ее так потрясло.

— Самое неприятное в этой истории состояло в том, что ее босс был не только женат, но еще и являлся другом отца Виктории. Узнай об их связи окружающие — и скандала не избежать, а это положило бы конец его и ее карьере.

— И ты взял вину на себя, чтобы спасти ее репутацию? Представляю, чего тебе это стоило. — Она печально покачала головой.

— На самом деле спустя какое-то время, когда первая волна нападок сошла, я даже почувствовал нечто вроде облегчения. Внезапно я очень ясно осознал, что брак с Вики — это то, чего от меня хотели многие: мои родители, наши общие знакомые, но не я сам. И еще я с новой силой почувствовал, что Вики дорога мне прежде всего как преданный друг, а дружба такое сокровище, которым не стоит бросаться зря. Мне бы совсем не хотелось потерять ее, вступив в брак без любви, и, по-моему, она чувствовала то же самое. — Мэдисон подвинулся ближе к Андреа и, коснувшись ее губ кончиками пальцев, тихо добавил: — Я никогда не испытывал к ней ничего подобного тому, что чувствую сейчас к тебе. Да и ни к кому другому тоже.

Когда он коснулся губами ее губ, Андреа с жадностью ответила ему. Он просунул руки ей под рубашку, и, почувствовав прохладу его ладоней на разгоряченной коже, она отстранилась — но лишь для того, чтобы раздеться, а потом хриплым шепотом проговорила:

— Сделать то же еще раз для тебя не проблема?

Мэдисон ласково усмехнулся:

— Нет, но боюсь, это войдет у нас в привычку.

Утреннюю тишину прорезал противный визг бензопилы, при первых звуках которого Макки едва не подскочил в постели. Открыв глаза, он сонно прищурился. Комнату заливал солнечный свет, ярко-синее небо не давало поверить в то, что еще ночью здесь бушевала буря.