Стелла Фуллмер - Только дружба?

— Теперь ты осознаешь, что делаешь, — догадался Паркер.

— Вот именно.

Девон даже слегка огорчилась, что полностью владеет своими чувствами.

— Погоди, я еще тебе об этом напомню, — загадочно пообещал Паркер и тут же пояснил: — Когда мы будем в следующий раз заниматься любовью.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что мы будем заниматься этим э-э-э...

— Регулярно? — с готовностью подсказал он. — Пружины кровати заскрипели: Паркер лег и вытянулся во весь рост. — А почему нет? Назови хотя бы одну разумную причину.

— Я могла бы привести тысячу причин, по которым нам не следует это делать.

— Я сказал «разумную». У нас обоих есть потребности, которые в данный момент больше негде удовлетворить.

— Ты говоришь так, словно пишешь научную статью по демографическим проблемам! Между прочим, я не собираюсь предлагать тебе свои услуги всякий раз, когда тебя занесет в наши края! Это унизительно! — Девон передернулась от отвращения и не заметила, что Паркер будто окаменел от гнева. — По-моему, тебе всего-навсего нужна постоянная любовница.

Он перевернулся на бок и решительно вырвал из рук Девон простыню. Затем так же целеустремленно схватил ее за руку и, потянув вниз, уложил рядом с собой лицом к лицу. В его глазах горела яростная решимость. Окинув обжигающим взглядом все ее гибкое тело, Паркер посмотрел ей в глаза.

— Кто мне нужен, так это ты.

Девон затопила волна жара, перед глазами заплясали красные точки.

— А тебе нужен я, — авторитетно заявил он. — Мы оба не стремились к тому, что случилось, но это случилось. — Большой ладонью Паркер накрыл одну маленькую упругую грудь и почувствовал, как по телу Девон прошел трепет. — Я не пытался забыться от своих проблем в сексуальном безумии, — хрипло сказал он.

В безумии? Он так и сказал? Девон стало трудно сфокусировать взгляд на его худощавом смуглом лице. Она никогда не считала себя женщиной, способной вызвать у кого-то приступ безумия. Приятно услышать, что не только она потеряла голову.

Паркер стал нежно потирать подушечкой большого пальца ее торчащий сосок. Девон вздрогнула и выдохнула его имя. Следующие его слова показали, что он не меньше нее озадачен происшедшим.

— Я не ожидал, что смогу столь скоро испытать сильнейшее влечение к другой женщине, тем более к тебе.

Девон поморщилась, словно проглотила что-то горькое. Она злилась на себя за то, что лежит вот так и позволяет Паркеру прикасаться к ней, как ему вздумается, но беда в том, что в глубине души ей самой хотелось того же не меньше, чем ему. Девон фыркнула.

— А вот тут, Паркер, у меня перед тобой есть преимущество. Я всегда знала, что ты мелкий, поверхностный тип, но тебя это открытие, похоже, потрясло.

Положив руки на его плечи, она попыталась его оттолкнуть. Безрезультатно. Девон попробовала еще раз — с таким же успехом — и оставила попытки.

— Паркер, тебе не кажется, что для легкого флирта все это несколько... тяжеловато?

— О да, мне стало тяжело в тот самый миг, когда ты начала срывать с меня одежду.

Но Девон не собиралась брать всю ответственность на себя: Паркер и сам немало постарался, чтобы раздеть их обоих.

— Это ты срывал одежду.

— Кстати, раз уж мы об этом вспомнили... — Он завел ее руку за спину и расстегнул застежку бюстгальтера, который давным-давно перестал выполнять свою функцию, потому что болтался под грудью. Взяв двумя пальцами полоску черных кружев, Паркер бросил ее на пол.

— Ты просто отлетел ко мне рикошетом. Девон старалась говорить уверенно и слегка насмешливо, словно все случившееся ее забавляло. Но вместо этого ее голос слегка дрожал — в основном потому, что правая рука Паркера по-хозяйски лежала на ее бедре, а пальцы неспешно поглаживали нежную кожу. Возможно, ее слова прозвучали бы более весомо, не откликнись она с такой страстью на долгий поцелуй, который Паркер запечатлел на ее приоткрытых губах.

— Уж если отлетать рикошетом, то лучше в твою сторону, Девон, это безопаснее, чем к какой-нибудь посторонней женщине, которая может подумать...

— Что это что-то значит? — подсказала она и сердито провела по губам тыльной стороной руки, словно пытаясь стереть следы поцелуя.

— Конечно, это что-то значит! — Паркер передвинул руку, и теперь его пальцы скользили вверх-вниз по спине Девон. — Это значит, что я хочу тебя, а ты хочешь меня.

— А ты не выдаешь желаемое за действительное?

Из-под полуопущенных век Девон беспомощно наблюдала за тем, как Паркер разглядывает ее налившиеся томлением груди. Бесполезно отрицать очевидное! Неудивительно, что у него такой самодовольный вид.

— Неужели?

Девон запоздало поняла, что не может лгать, глядя ему в глаза.

— С твоих слов все кажется таким простым...

Девон еще спорила, но ее не покидало ощущение, что они оба знают, что это лишь для проформы. Она проиграла уже в ту минуту, когда Паркер признался, что хочет ее. Может, у нее какой-то врожденный дефект, не позволяющий ей сопротивляться его желанию?

— Ничего подобного, мы только и делаем, что спорим да ссоримся...

— Мы всегда с тобой спорили.

— И обычно мне было на это плевать. Взгляд Паркера стал задумчивым. Девон едва удержалась, чтобы не вскрикнуть от досады. Выхватив из-под головы подушку, она просунула ее между собой и Паркером — защита, конечно, слабая, но все же лучше, чем никакой.

— Послушай, Паркер, я ценю нашу дружбу, но она не выживет, если мы...

— Станем любовниками? По-моему ты сама себе противоречишь. Только что ты говорила, что мы вечно спорили, а через секунду заявляешь, что наша дружба — это такая драгоценность, что ее нужно сохранить любой ценой... включая мой рассудок! — Голос Паркера перешел в рык.

От неожиданности Девон забыла, что ей ни в коем случае нельзя на него смотреть, и встретилась с ним взглядом. Двух секунд оказалось достаточно. Желание, горевшее в потемневших глазах Паркера, почти парализовало ее волю. Девон еле-еле удалось связать несколько слов:

— Ты должен ехать к деду... а я...

— А ты будешь сидеть тут в одиночестве и думать о своей несчастной жизни. Нет уж, Девон, у меня есть идея получше. Я знаю, как заглушать боль. Предлагаю тебе свое тело и свой опыт, кстати, немалый...

Это звучало как шутка, но Паркер говорил совершенно серьезно. Он точно знал, что Девон наслаждалась их первым неистовым соитием, реакция ее тела была красноречивее всяких слов. И он понял, что хочет обучить ее всяким тонкостям, показать, какое наслаждение может подарить сдержанность. Я буду сдерживаться до тех пор, пока Девон не станет умолять овладеть ею, решил Паркер и, глядя в ее раскрасневшееся от возбуждения лицо, улыбнулся с мрачной решимостью. Возможно, мне придется самому умолять ее, чтобы она поняла, что в этом нет ничего плохого.