Лина Мерканто - Образец женской логики

— Кафе «Розалия», — прочла Виолетта. — Звучит заманчиво, и, по-моему, там открыто.

Рикардо съехал на обочину и лихо затормозил у входа. На крошечной террасе стояло несколько столиков под розовыми зонтами. Не успели они присесть, как к ним подбежал молодой официант в ослепительно белой курточке.

— Доброе утро, — сказала, улыбаясь, Виолетта. — Два кофе, пожалуйста.

— Кофе по-венски, по-турецки или капучино?

Виолетта вопросительно посмотрела на Рикардо.

— Капучино.

— Тебе со взбитыми сливками или без?

— Не понял.

— Здесь почему-то в капучино принято добавлять взбитые сливки, да еще посыпать сверху шоколадом.

— Нет, это, пожалуй, будет слишком.

Виолетта повернулась к официанту.

— Два капучино, но без сливок. Цена будет та же, — на всякий случай добавила она.

Официант, пожав плечами, удалился.

— Знаешь, о чем я подумал, — задумчиво глядя на нее, сказал Рикардо. — Ты мне ничего о себе не рассказывала.

— Ты не спрашивал, — просто ответила Виолетта.

— Я ждал, чтобы ты сама захотела сделать это. Впрочем, ты тоже почти не задавала вопросов.

— С тобой проще, — улыбнулась Виолетта. — Достаточно открыть любой журнал, чтобы узнать, у кого в нынешнем сезоне собирается одеваться Рикардо Манчини, какую даму он осчастливит и чем собирается поразить мир.

— Убийственная ирония. Тебя это забавляет?

— Не знаю. Это так далеко от меня. Как будто снизу глядишь на Олимп. Я простая смертная, а там боги во всем блеске…

— И мишуре. И неуемном честолюбии. И одиночестве. Это странный мир, Виола. В нем мало по-настоящему счастливых людей. Они все время стремятся кому-то что-то доказать и упускают простые человеческие радости.

— Я никогда не думала об этом так. Скажи, а ты был когда-нибудь по-настоящему счастлив?

Официант принес поднос с кофе, расставил на столе чашки и, помедлив, отошел.

— Я всегда думал, что могу быть действительно счастливым, только когда пишу. Я уже не принадлежу себе и начинаю жить жизнью своих героев, мучиться их страданиями и упиваться их радостями. Вымысел становится реальностью.

— Я понимаю. — Виолетта кивнула.

— А теперь что-то изменилось. Вот мы сидим с тобой здесь, вдвоем, я смотрю на тебя. — Рикардо втянул в себя воздух. — Вдыхаю аромат кофе. Может быть, это не лучший кофе, который есть на свете…

— Это уж точно, — улыбнулась Виолетта.

— Но мне сейчас другого не надо. Ты со мной, и это главное. Ты со мной, и мой мир прекрасен.

— Это… правда?

Рикардо не ответил, просто взял ее руку и поцеловал. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Никакие слова не смогли бы выразить то, что она чувствовала в эту минуту. Рикардо поднял голову и утонул в лучистом сиянии ее фиалковых глаз.

— Вот так, — сказал он, не выпуская ее руки. — А ты? Была ли ты счастлива?

— До того, как появился ты? Да, когда мама была жива. Нам было очень хорошо вместе. Конечно, были друзья, школа, много чего, но так, как с ней, ни с кем не было. Наверное, кроме нее, мне никто по-настоящему не был нужен.

— А твой отец? Он жив?

— Да.

— Расскажи мне про него.

Он слушал, перебирая ее тонкие пальчики, и думал: «Вот готовый сюжет для романа. Невероятная история.»

— Я напишу про это книгу, если ты, конечно, не возражаешь, — сказал он, когда Виолетта закончила свой рассказ.

Она удивленно посмотрела на него.

— Книгу? Разве из этого что-то может получиться?

— Еще бы. Здесь есть все: любовь, боль, разлука, смерть, нежданная встреча. А какие характеры! Один этот твой Атанас чего стоит! Опиши его, пожалуйста, подробнее.

— Я не очень хорошая рассказчица. Лучше попробую его нарисовать.

Виолетта быстро набросала его портрет на салфетке. Рикардо взглянул и почувствовал, как у него холодеют ладони. Сомнений не оставалось. Это был тот самый человек, которого он видел по дороге в Варну. Убийца. Кровь на белом лице.

— Что с тобой? — озабоченно спросила Виолетта. — Ты как-то странно смотришь.

— Ничего. — Он деланно улыбнулся, надеясь, что выглядит естественно. — Очень впечатляющий типаж.

Она пока ничего не должна знать, решил Рикардо. Не стоит портить ей день. Однако оставаться в кафе почему-то расхотелось.

— Пора, пожалуй. Поедем?

— Да. — Она допила остывший кофе и поднялась.

Рикардо расплатился, и они направились к машине.

Припарковавшись в тени раскидистого каштана неподалеку от виллы, Атанас и Станчо некоторое время рассматривали ее, не выходя из машины.

— Ты уверен, что это то самое место? — спросил наконец Станчо. — Здесь, похоже, никто не живет. Да и великовато для одного.

— А может быть, он какой-нибудь чертов миллионер. Привык шиковать, вот и снял себе такие хоромы. — Атанас вылез из машины и с хрустом потянулся. Они порядком поплутали по дороге сюда. Он был голоден и раздражен после бессонной ночи. То, что он увидел, почему-то разозлило его еще больше.

Он подошел и попробовал открыть ворота. Заперто. Однако калитка сбоку поддалась нажиму его руки и медленно отворилась.

— Иди сюда. Здесь открыто, — позвал он Станчо.

Тот нехотя приблизился.

— Не нравится мне все это, — выдавил он. — Что мы ему скажем?

— А это уже не твоя забота, — оборвал его Атанас. — Или ты забыл, на чем он нас застукал? Благодари Бога, что мы так быстро вычислили его.

— Что ты собираешься делать? — спросил Станчо. Ему совсем не улыбалось вляпаться в еще одно мокрое дело, да еще с иностранцем.

Что-то в его голосе насторожило Атанаса. Он пристально взглянул на него. Похоже, парень поплыл. Надо вправить ему мозги, пока не поздно.

— Что, в штаны наложил с перепугу? — Он понимающе хмыкнул. — Это правильно. Значит, понимаешь, что ты по уши в дерьме, так же как и я. Мы с тобой в этом деле одной веревочкой повязаны, вместе и выбираться будем. Припугнем его как следует, чтобы духу его здесь не было, пока не настучал на нас. Вот и все.

Они вошли. Атанас указал Санчо на примятую траву у ворот.

— А ты говоришь, никто не живет. Здесь совсем недавно проехала машина.

Дверь в дом была не заперта. Атанас толкнул ее, и они вошли в холл. Прямо перед ними было две двери, одна настежь открыта. Справа винтовая лестница стремительно взбегала на второй этаж. Убедившись, что здесь никого нет, они осторожно поднялись наверх.

Вдруг оба вздрогнули и остановились: в одной из комнат взревел пылесос и звонкий девичий голосок запел какую-то веселую песенку. Они подошли, неслышно ступая, и заглянули в дверь.

Тоненькая девушка в фартуке и платочке пылесосила ковер, беззаботно напевая. Она стояла, нагнувшись, спиной к ним, не подозревая, что уже в комнате не одна.