Лаура Дэниелз - Тайной окруженная

— Хотя бы спросите, почему жаль…

После секундной паузы она произнесла:

— И почему же?

— Очень мало времени для сближения. — Брюс произнес это, не отрываясь от дороги, но потом все же повернулся к Джини.

Та сидела ни жива ни мертва, борясь с ощущением, будто на нее внезапно нахлынула жаркая волна. Слова Брюса подтверждали самые смелые ее предположения, в частности то, что он не остался равнодушен к их странному общению перед калиткой миссис Киттен.

— Может, оно и к лучшему, что вы уезжаете, — услышала она собственный голос. И тут же прикусила язык — вовсе незачем было это говорить!

Брюс перевел взгляд на дорогу.

— Я так не думаю.

— Почему?

Подобных вопросов тоже не нужно задавать, если боишься услышать ответ.

— Потому что мы… как бы это сказать… — Брюс помедлил, подбирая слова. — Ненавижу патетику, но… не могу отделаться от ощущения, что мы… созданы друг для друга.

На последних словах Брюс снова оторвался от дороги — благо транспорта было немного — и вновь посмотрел, вернее, заглянул в лицо Джини, спеша уловить тончайшие оттенки эмоций.

Она не успела ни отвернуться, ни даже опустить глаза, поэтому с ужасом осознавала, что в эту острую минуту оказалась беззащитной перед Брюсом — тот увидел в ее взгляде неприкрытое смятение.

Мы созданы друг для друга…

Никогда и ни от кого не слышала Джини ничего подобного! Неудивительно, что ее охватило волнение. Даже голова закружилась, и она порадовалась, что в эту минуту не сидит за рулем.

Если бы Энди, которому она посвятила столько лет — почти всю свою взрослую жизнь, — хотя бы раз сказал такое: мы созданы друг для друга!

А ведь что касается Джини, то она практически была в этом уверена… вплоть до нынешнего дня. Лишь встретив Брюса, по-настоящему испытала сомнения — впервые за всю историю любви к Энди. Потому что внушения психотерапевта Глории Берроуз сейчас уже кажутся только бледной копией попытки заставить Джини взглянуть на вещи здраво.

Брюс оказался действеннее любого психотерапевта…

И все же Джини попыталась сгладить впечатление, которое считала невыгодным для себя.

— Прямо так, с места в карьер? — Она повела бровью, изо всех сил изображая беззаботность, которой не было и в помине. Уж слишком живыми и трепетными были ее ощущения. — Стоит ли гнать лошадей? И потом лично я ничего особенного не чувствую.

Ложь! Ложь! У Джини даже уши покраснели от собственного вранья. Она опустила глаза и притихла, с ужасом ожидая разоблачения.

Однако Брюс повел себя странно. В его взгляде промелькнуло непонятное выражение, он стиснул зубы и отвернулся. Затем медленно вздохнул, словно заставляя себя успокоиться. После этого в течение нескольких минут, ничего не говоря, вел автомобиль.

Молчание тянулось так долго, что Джини успела справиться со смущением и сама взглянула на Брюса.

Заметив это краем глаза, он отрывисто произнес:

— Надеюсь, вы не рассматриваете мои слова как проявление… чего-то наподобие мужского шовинизма?

Джини разинула рот. Шовинизм? Ничего себе… Неожиданный поворот… Что бы это значило?

В первую очередь то, дорогуша, что ты ничего не знаешь о сидящем рядом человеке, сказал ей внутренний голос. В свете чего мое недавнее предположение о серийном убийце с садовым секатором вовсе не кажется мне недостойным серьезного рассмотрения. Так что, золотце, задумайся о том, в каком мире мы живем и куда он катится.

Джини едва заметно поморщилась. Тьфу ты! И придет же такое в голову… Внук миссис Киттен — серийный убийца? Глупее этого ничего невозможно придумать.

Спеша избавиться от назойливого, моловшего всякую чушь голоска, Джини на секунду зажмурилась и пробормотала:

— Я… нет, не рассматриваю. Честно говоря, не понимаю, при чем здесь шовинизм.

— Мужской, — уточнил Брюс.

Она пожала плечами.

— Да хоть какой, все равно не понимаю.

Показалось ей или он вздохнул с облегчением?

— Хорошо, если так… Значит, будем считать, что все в порядке. С остальным как-нибудь справимся.

— Это вы о чем?

Немного помолчав, Брюс негромко произнес:

— Ваше нежелание признать очевидную истину.

Ей не нужно было объяснять, что он подразумевает, но она все же обронила:

— Какую?

— Что мы… э-э-э… совпадаем по всем параметрам.

Все-таки странно он подбирает слова, подумала Джини. Хотя по сути верно.

Однако произнесла она совсем другое:

— Это ваше личное мнение. Я рассуждаю иначе.

Брюс бросил на нее взгляд.

— В самом деле? Интересно как?

Подобного вопроса Джини не ожидала, поэтому оказалась застигнута врасплох.

Ну-ну, посмотрим, как ты выкрутишься! — хихикнули в ее мозгу.

Она и сама не знала, почему в ней взыграл дух противоречия, откуда вдруг возникло желание возражать, ведь Брюс притягивал ее сверх всякой меры. И все-таки признаваться в этом не хотелось. Возможно, едва ли не впервые в жизни Джини поддалась желанию пококетничать.

Не являлось ли это признаком того, что она наконец-то начала чувствовать себя женщиной?

— Ну… э-э-э…

Издав эти глубокомысленные звуки, Джини умолкла. Ни единого аргумента за последнюю минуту у нее не появилось, да и глупо было спорить, выражаясь словами Брюса, с «очевидной истиной».

— Что? — прищурился он. — Нечего сказать?

Джини отвела взгляд.

— Да знаю я, к чему вы клоните…

— Но?

— Но, по-моему, не стоит преувеличивать. Мы просто побеседовали немного, только и всего.

— Только и всего?!

Брюс произнес это таким тоном — мол, только мне этого не рассказывай, пожалуйста! — что Джини даже слегка покраснела.

— Не знаю, возможно, вам что-то показалось… — пробормотала она, отводя взгляд.

Брюс слегка поморщился.

— Брось, я же не чурбан, кое-что чувствую.

Вот оно! — промчалось в мозгу Джини. Начинается! Сейчас он уложит меня на обе лопатки… То есть нет! Почему уложит? Я так сразу и не дамся… Вернее, вообще не дамся… В том смысле, что… Ох, что за чушь лезет сегодня в голову?!

— В самом деле? — по-прежнему не глядя на него пробормотала она.

— Разумеется! — Он даже слегка стукнул ладонью по рулю. — Когда я прикоснулся к тебе, ты затрепетала. Это было… это было… восхитительно! — У него вырвался восторженный вздох, голос задрожал от волнения, как у человека, который говорит совершенно искренне.

По телу Джини вновь будто прокатилась жаркая волна. Этот мужчина творил с ней чудеса! Она словно оживала с каждым его словом, жестом, взглядом… И хотя испытывала напряжение, но совсем иного рода, чем общаясь с Энди.