Ксения Любавина - Душенька

Саня отродясь не носила ничего, кроме джинсов, маек и молодежных кофточек в обтяжку, разве что на выпускной, и то это было короткое, совсем простенькое платьице. Поэтому когда нарядилась в подаренные ей вещи, то просто не узнала себя в большом зеркале, занимавшем полстены в гардеробной. Потом она вышла в гостиную, горделиво ступая, словно особа королевских кровей.

— Хоть сейчас под венец, — заявил Петр, когда к нему вернулся дар речи, временно потерянный от увиденной красоты.

— Фиг вам, — огрызнулась Саня. — Я решила, что вообще никогда не выйду замуж.

— Я бы на твоем месте не зарекалась, — вмешалась Людмила. У нее на руках была Танечка, которая ошалело таращилась на мать, приобретшую вдруг столь непривычный имидж. — Смотри, Танюшенька, какая у нас мама Саша красивая.

Малышка потянула пухлую ручонку к матери.

— Мама, — произнесла она.

— Смотрите, кто заговорил! — воскликнула Саня. — Нет, ну как вам это нравится? Пока ходила в повседневном, меня даже родная дочь, наверное, считала источником питания или приводом к коляске! А теперь, видите ли, мама!

— Дети тонко чувствуют красоту, — заметила Людмила.

— Спасибо тебе, дядь Петь, — улыбнулась Саня. — Все просто офигительно.

Она приблизилась к Петру, качая длинной расклешенной юбкой, и поцеловала его в щеку.

— На здоровье, малыш. Только не плачь больше.

День прошел в атмосфере душевного тепла, и Саня вдруг обнаружила, что между ней и Петром нет никакой неловкости. И в этой прекрасной квартире она чувствовала себя как дома, даже опробовала сауну, смежную с санузлом, а потом целый час валялась в ванной, напустив туда пены. К вечеру они с Людмилой стали накрывать на стол, затем Саня убаюкала Танечку, и за пару часов до наступления полуночи взрослые члены семьи, облачившись в вечерние наряды, сели провожать старый год. Муся крутилась у стола и активно попрошайничала. И сегодня, похоже, был ее день, а точнее — вечер. Будто к ней пришел ее собачий Дед Мороз и принес целый мешок счастья в виде вкусных объедков с обильного хозяйского стола.

Петр произнес какой-то красивый, длинный, почти кавказский тост, и они едва успели пригубить свои бокалы с вином, как вдруг в холле раздался звонок.

— Санечка, открой, пожалуйста, — попросила Людмила.

— Интересно, кого это принесло? — пробормотала Саня, поднимаясь из-за стола.

Петр шутливо предположил:

— Наверное, какой-нибудь Дед Мороз заблудился.

Не чувствуя подвоха, Саня пошла открывать. И остолбенела. На пороге стоял никакой не Дед Мороз, а совсем наоборот — Артем Булыгин собственной персоной, в элегантном кашемировом пальто нараспашку, под которым был надет не менее элегантный костюм. В руках он держал роскошный букет и какую-то подозрительную коробочку, похожую по размерам на те, в которых продаются кольца в ювелирных магазинах. Предательница Муся тут же принялась, виляя хвостиком и поскуливая, тыкаться носом в безупречно отглаженные брючины.

Глава 21

— Здравствуй, мать, дурак вернулся, — ошарашенно проговорила Саня. — Ты чего приперся?.. Надо же, веник приволок… Ты хоть понимаешь, что твое феерическое появление здесь совершенно не в строку? Твое, Муся, между прочим, тоже… Пошла отсюда, кому говорят! Фу! — И Саня грозно притопнула ногой на спаниелиху, проявившую приветливость к незваному да к тому же нежеланному гостю.

Муся убежала, обиженно тявкнув.

— Ты такая красивая сегодня, Саш, — растерянно пробормотал Артем, топчась на пороге.

— Да, знаешь ли, стараюсь… Слушай, ты бы топал отсюда, а то, не ровен час, поскользнешься и полетишь с лестницы. Эти мраморные площадки такие скользкие…

— Кто там, Сашенька? — раздался из гостиной голос матери.

— Да так, мам, ходят тут всякие. А потом в порядочных домах ложки серебряные пропадают.

Петр и Людмила вышли в холл. Увидев Артема, Людмила всплеснула руками.

— Темочка! Ну надо же! — воскликнула она, причем с такой неподдельной радостью, будто только и ждала его появления. — Вот молодец, что приехал к нам…

— Темочка??? — оглянувшись на мать, изумленно переспросила Саня.

— Ну что же ты стоишь на пороге, не заходишь? — не обращая внимания на удивление дочери, продолжала ворковать Людмила. — Давай снимай пальто, проходи, проходи… Саня, ну чего ты держишь гостя на пороге? Иди лучше, поставь цветы в вазу…

Не в силах больше ничего сказать, Саня беспомощно посмотрела на Петра, ища у него правды и поддержки, но, увидев, как он по-кошачьи ухмыляется, поняла, что стала жертвой заговора.

— Ненавижу вас всех!!!

Она скинула туфли, и они полетели в разные стороны, со стуком падая на паркет. Избавившись от обуви, Саня побежала в самую дальнюю комнату, в гардеробную, и все услышали, как хлопнула дверь.

— Зря я пришел, — пробормотал Артем и, отдав Людмиле предназначавшийся для Сани букет и коробочку с кольцом, повернулся, чтобы уйти, но она остановила его:

— Ну куда ты, глупый? Хочешь отмечать Новый год один, в машине? До полуночи остался всего час. Давай не дури, заходи и оставайся.

— Правда, сын, оставайся, — поддержал жену Петр, и это подействовало.

Артем заколебался.

— Саня не хочет, — пробормотал он, но Людмила уже стаскивала с него пальто.

— Кроме Сани здесь еще есть по крайней мере два человека, которые рады тебя видеть, — довольно категорично, хоть Саня и была ее дочерью, ответила она.

— Два ведь больше, чем один, — резонно заметил Петр, вешая его пальто в шкаф для гостей.

Людмила рассмеялась:

— У твоего отца выдающиеся математические способности. Воистину, гениальный человек гениален во всем.

— Кстати, как твоя книга, пап?

— Где наша не пропадала… Как мама?

— Мама улетела в Гоа, сменить обстановку. Передавала тебе привет.

— Мне даже сложно такое представить: Лариса и Гоа. Она что, захипповала? Впрочем, ей это может пойти на пользу. С ней хоть связь-то есть?

— Ну, она уже звонила, сказала, что долетела хорошо.

— Ну и как впечатления?

— Говорит, что, как бы ни было, все лучше, чем с Инессой Давыдовной.

Сын и отец понимающе переглянулись.

— Мужчины, идемте к столу, — позвала их Людмила, поставив букет в вазу, а на стол — четвертый прибор.

Артему было предложено снять пиджак и избавиться от галстука. В конце концов, все свои.

Они выпили по бокалу вина, но ему, несмотря на то что и отец, и Людмила хорошо его приняли, все равно было не по себе. Артем волей-неволей бросал взгляд на Санину тарелку с нетронутым ужином и недопитый бокал и чувствовал, что своим появлением испортил ей праздник. Она не хочет его видеть, так какого лешего он сюда приперся?