Голди Росс - Аромат женщины

— Крис… Я думаю, это потому, что у нас с тобой… нет истории.

Он откинулся в кресле. Из глубины зрачков полыхнула ярость.

— Объясни!

— Хорошо. Только не кричи, я боюсь. Пойми, если бы я рассказала это тому, кто знает меня тысячу лет, он бы либо не поверил мне, либо обиделся, что его столько лет водили за нос…

— Незнакомец безопаснее, потому что нечего терять, да?

— Ну, в общем, да. Я просто перегнула палку и вообразила тебя психотерапевтом, потому и спросила совета…

— Психотерапевты не дают советов.

— Да? А что они делают?

— Они слушают. Иногда задают правильные вопросы.

Хлоя опустила глаза.

— Хорошо. Что бы ты сказал мне, будь ты действительно моим другом?

Крис иронически усмехнулся.

— То есть, представить, что у нас с тобой ЕСТЬ история?

— Да.

Он помолчал несколько секунд, а затем решительно подался вперед.

— Хорошо. Если ты помнишь, я дал тебе совет. Похоже, ты его не оценила…

— Ты сказал, что я беспокоюсь о том, что не стоит беспокойства…

(Еще ты, Крис Лэнгтон, посоветовал найти незнакомца и лишиться невинности, но этот совет я вспоминать не хочу. У меня нет сил.)

Крис покачал головой.

— Не совсем, но можно и так. Так вот, я думаю, что ты должна задать себе вопрос: почему ты переживаешь. В девственности нет ничего постыдного. Мы все приходим в этот мир девственниками.

Хлоя смущенно хихикнула.

— Я никогда об этом не думала…

— Так подумай!

— Но я…

— И неважно, что об этом думают твои друзья.

— Я знаю, важно только то, что думаю я, но я… Я думаю, что я просто фригидна!

Она выпалила это и почти умерла на месте. Крис Лэнгтон смотрел на нее с живым интересом. Словно рассматривал какую-то диковинную зверушку, случайно забежавшую к нему в кабинет. Потом произнес:

— Может быть, ты просто ни разу не была влюблена?.. Для многих это важное условие близости.

— Никого из моих знакомых это особенно не смущало, почему же должно смущать меня? Тебя это останавливает?

Крис молчал чуть дольше, затем медленно произнес:

— Нет. Отсутствие любви меня не останавливало. Раньше. Возможно, теперь будет останавливать.

Хлоя взвилась из кресла и зашагала по комнате. Угораздило же ее влезть во все это! Кто тянул за язык, кто?! Кому какое дело, с кем ты спишь, с мужчиной или с плюшевым мишкой? Зачем Крису Лэнгтону размышлять над горькой судьбой ее запоздалого девичества?

— Хлоя, не заводись. Придет время, и ты просто пройдешь через это. Ничего особенного. Этап жизни. Через него все проходят…

— Bay! Спасибо, Большой Брат!!! Так переспи со мной, и я пройду через это!

Крис ухмыльнулся.

— Для многих мужчин это предложение было бы огромной честью.

— Да, для тех, кто коллекционирует трофеи. Сколько девственниц я трахнул? Неужели меньше, чем Джон? Пол? Саймон? Надо наверстать. Что ж, мне, видимо, следует ориентироваться в своем выборе именно на таких…

— Хлоя, мужчины вовсе не все такие. Для многих из нас это не трофей… Это… знак доверия. Уважения. Любви, наконец.

Хлоя яростно посмотрела на Криса.

— Уважение? Твои женщины уважали тебя?

— Я надеюсь, что да.

— И сколько среди них было девственниц?

— Ни одной, насколько я помню… то есть, надеюсь, что… да нет, я знаю точно… Господи, я бы никогда…

— А, не хочешь прослыть собирателем трофеев? Вот именно! Так все и происходит. Теперь понял? И мне не выйти из этого круга, если только в Амстердам, в квартал Красных Фонарей!

Крис забарабанил пальцами по столу, затем вскочил и зашагал по комнате.

— Должно же быть какое-то решение…

— Нет его! Я его ищу уже шесть лет, а его нет! Я нащупываю дорогу, а все парни, едва заслышав о девственности, возносят ее до небес и открещиваются, как от чумы!

— Так не говори ему!

— Отличный акт доверия!

— Хлоя, но выход все равно есть. Он должен найтись и найдется. Просто подожди и…

Она взглянула на него с невыразимым презрением и отчаянием.

— Знаешь, на кого ты похож?

— На кого?

— На пожилого опекуна. Не можешь помочь и начинаешь кормить меня советами о терпении и мудрости жизни. Знаешь, что? Если ты еще раз вздумаешь меня поучать, я возьму клюшку для гольфа и вышибу тебе мозги. Клянусь, я это сделаю. Психотерапевт хренов!

Глаза Криса превратились в угли, на красивом лице заиграла опасная ухмылочка. А потом раздался его голос. Убийственно тихий и вежливый. Голос просыпающегося вулкана.

— Что ж, я по крайней мере что-то сделал в жизни, потому и поучаю на основе своего, пусть ничтожного, но пережитого опыта. Но не ною, что жизнь не удалась только потому, что на деревьях не растет ветчина. А ты? Красивая штучка, возомнившая, что весь мир создан ради того, чтобы тебе приятнее было расстаться с невинностью! Господи, как же я устал от красивых дур, которые только и делают, что носятся со своей ранимой натурой. Кого они ранят при этом по дороге, им плевать…

Хлоя знала, что это конец, но водоворот ярости уже кружил ее, засасывая на самую глубину, и остановиться не было никакой возможности.

— О, простите, простите, великий мастер пиара, что смертная посмела отвлечь вас идиотскими размышлениями о своей жалкой жизни! Конечно, по сравнению с рекламной кампанией по продаже Лимонного Шербета Лолли это такая чушь!

Она повернулась и пошла к дверям. На пороге обернулась и тихо закончила:

— Ты можешь называть это нервами. Истерикой. Глупостью. Но для меня это останется вопросом этики.

Крис взорвался.

— Этика! Охренетика! Это просто, как кирпич! Это вопрос не этики, а практики! Надо просто взять — и сделать!..

Хлоя быстро вернулась к столу и посмотрела прямо в зеленые глаза Черного Принца. В ее голосе зазвучали хрипловатые и насмешливые нотки, от которых у Криса мгновенно повысилось давление.

— Отлично. Вот оно, решение. Ты — практик. Ты знаешь о сексе все. Ты это и сделаешь.

В кабинете сгустилась тишина. Острая, как осколок бутылочного стекла. Вязкая, как осенний туман. Страшная, как одиночество на кладбище. Беременная взрывом всей Вселенной.

Карие глаза против зеленых. Насмешка и боль против ярости и растерянности.

Хлоя первая усмехнулась. То есть, первая и единственная. Выпрямилась. Вызывающе качнула бедрами. Облизала губы кончиком языка.

— Ну так что? Выходит, это вопрос не только практики?

И вышла из кабинета, не дождавшись ответа.

Когда он вышел из ступора, оказалось, что началась пресс-конференция. Телевизионщики и журналисты роились по всему зданию, всюду пылали прожектора, змеились провода.