Джуди Джил - Любовные голоса

Весь день она пробыла с ним, наслаждаясь тембром его голоса, быстро меняющимся выражением лица, улыбками, предназначенными исключительно ей, мягко подтрунивая над его неумением обращаться с детьми.

Но теперь, наконец, довольно. Следует соблюдать благоразумие, не жадничать, получая удовольствие, не заглатывать его в один присест.

— Я не буду настаивать, Инки, — сказал Кен. — Даже не стану тебя целовать, если это тебе кажется неуместным. Но мне не хочется, чтобы так вот сразу закончился день, который мы провели вместе.

Ингрид взяла себя в руки и отрицательно покачала головой. Ей понравилось, что он запомнил прозвище, данное ей детьми, и начал называть ее Инки. Ей до боли хотелось остаться с ним и без конца слушать, как он называет ее этим ребячьим именем. И позволить делать ему что угодно, начиная с поцелуев, всегда неожиданных и всегда желанных. Но…

— Я позвоню тебе позже, ладно?

Рука его нехотя соскользнула с ее ладони, нежно коснувшись кончиков ее пальцев.

— Ладно. Раз так должно…

— Кен! — раздался неожиданный голос, прозвучавший излишне резко. Они оба вздрогнули. — И… Ингрид, если не ошибаюсь?

Неизвестно откуда появившаяся Мэдди была явно не в восторге от этой встречи. Ингрид же кивнула головой и вежливо поприветствовала Мэдди.

— Прекрасная машина, — заметила Мэдди, проводя пальцами по металлическому борту ярко-красного цвета. — Это ваша машина, Кен?

— Моя? — рассмеялся Кен. — Нет, это машина Ингрид.

— О… Мне кажется, она не во вкусе Ингрид… — Женщина улыбнулась Кену, полностью игнорируя присутствие Ингрид. — Это машина больше соответствует стилю Кена. Я думала, что вы просто… временно… доверили ей водить машину.

Очевидно, Мэдди знает о том, что слепота Кена может быть временной, подумала Ингрид. И не исключено, что она уже видит себя сидящей за рулем «миаты» точно так же, как это делает Ингрид.

Мэдди вдруг изобразила слабую улыбку, адресованную Ингрид.

— Я заметила, что в воскресенье вы тоже подвозили Кена, — сказала она. — И очень удивилась, что вы позволили ему самому войти в дом, без посторонней помощи.

Ингрид ощутила приступ гнева: Мэдди пытается изобразить дело так, будто Кену не уделяется должного внимания. Однако она подавила в себе этот порыв и спокойно ответила:

— Кен знает что делает.

Мэдди слегка похлопала Кена по плечу.

— Конечно. Я не сомневаюсь.

Пальцы Ингрид судорожно сжались, словно когти орлицы. Она видела, как ладонь Мэдди коснулась плеча Кена, и слышала, как она сказала с коротким смешком:

— Мне тут на днях показалось, что вы уже живете вместе.

— Н-н-ет… — возразила Ингрид прежде, чем Кен успел что-либо произнести. — Я живу в У-Уэст В-В-В… — Она замолчала, поскольку ей никак не удавалось произнести слово «Ванкувер».

— Вот и хорошо, — заявила Мэдди, с насмешливой улыбкой открывая дверцу автомобиля и беря Кена под локоть. — Разрешите мне помочь вам, Кен… — Голос ее звучал почти нежно, она явно пыталась разыграть сцену, изображая из себя внимательную сиделку, помогающую инвалиду. — Я провожу вас в дом и прослежу, чтобы не случилось ничего непредвиденного. Очень жаль, но Ингрид не может тут долго находиться, потому что стоянка автомобилей здесь запрещена. Я слышала, что полиция отбуксировывает машины, оставленные возле входа. Особенно в тех случаях, когда есть жалобы жильцов.

По выразительной улыбке Мэдди Ингрид поняла, что такие жалобы не заставят себя ждать, попытайся она оставить машину у дома.

— Кроме того, — продолжала Мэдди, ожидая, пока Кен возьмет свою трость, а также бутылку вина, с которой он не расставался с того момента, как они покинули церковь, — кроме того, Ингрид вряд ли удастся сегодня добраться до дома вовремя… Ведь ехать ей далеко, а сейчас как раз наступил час пик…

Мэдди пыталась взять у Кена бутылку с вином. Однако он сунул ее под мышку с левой стороны, так что женщина не могла до нее дотянуться.

— Вы помните, что сегодня вечером приглашены на барбекью? — напомнила она Кену. — Джек Смайт поймал лосося весом в одиннадцать с половиной килограммов и позвал всех жильцов отведать его. Он собирается испечь его на углях.

Мэдди снова бросила взгляд на Ингрид и добавила, изображая на своем лице исключительное сочувствие:

— Извините, но приглашаются только жильцы дома. На этот раз гостей не будет.

Ингрид сжала зубы и бросила ответный вызывающий взгляд статной блондинке. Затем она перегнулась, обхватила Кена за шею правой рукой и притянула его голову к себе, запечатлев на устах Кена страстный поцелуй… Кен удивленно встрепенулся — возможно, ему захотелось рассмеяться, — но тут же с явной готовностью ответил на поцелуй Ингрид. Через несколько секунд инициатива перешла к Кену, так что Ингрид пришлось упереться ему в грудь, чтобы он не слишком усердствовал. Оба они тяжело дышали.

Ингрид взглянула в его незрячие глаза и удивилась. Ей показалось, что они затуманились точно так же, как и ее собственные. Она ласково погладила его по щеке и сказала, не отрывая взгляда от его лица и совершенно игнорируя присутствие Мэдди:

— Я вернусь очень скоро, любимый, только куплю батон белого хлеба.

Она подобрала бутылку с вином, которая во время их страстного поцелуя закатилась ей под ноги.

— Оставь вино здесь. Я захвачу его, когда вернусь. Я п-п-приду прямо наверх. И подогрей еду в кастрюльке, ладно?

— Непременно, — ответил Кен. Он обхватил ее голову руками и потерся носом о нос. — Не задерживайся, дорогая. — Он улыбнулся ей. — Греть придется не только кастрюльку.

Ингрид вздохнула и снова поцеловала его, перед тем как отпустить. Кен обернулся и через плечо приветливо улыбнулся Мэдди.

— Значит, вы не придете на барбекью? — спросила Мэдди, когда Кен вышел из машины.

— Нет, — ответил Кен. Он обернулся к Ингрид и послал ей такую улыбку, от которой у нее затрепетало сердце. — Мы с Инки зажарим свою рыбу.

Перед тем как постучаться в дверь Кена, Ингрид припомнила, как Мэдди, все еще стоя возле машины, моментально раздумала помочь ему войти в дом.

Дверь мгновенно отворилась в ответ на ее стук, будто Кен стоял за нею и ждал. Он ловко схватил ее за руку и втащил внутрь.

Затем закрыл дверь, прислонился к ней спиной и заключил Ингрид в свои объятия.

Он покрывал лицо Ингрид поцелуями и так усердствовал, что у нее закружилась голова. Она даже выронила бутылку с вином. Потом ее тело обмякло, она ухватилась рукой за его шею, шепча что-то ласковое ему на ухо.

В конце концов она сказала:

— Стой… стой… Отпусти меня… Дай передохнуть!