Кэрол Дин - Мечты не ждут

— Знаете, я не думала, что вы станете говорить со мной об этом.

— А чего вы ожидали?

Эван пожала плечами:

— Возможно, романтической болтовни о том, что я нашла своего рыцаря в сверкающих доспехах и теперь могу предоставить будущему самому позаботиться о себе.

— Полагаю, вы уже это испытали, дорогая, — улыбнулась Мод. — И если мне не изменяет память, Ренди не слишком хорошо справился.

— Вы правы. — Эван вытерла повлажневшие глаза. — Я кажусь вам ужасной, да? Бессердечной? Посмотрите на нее. — Она махнула в сторону берега. — Разве ее можно не любить?

— Вы не бессердечная, вы честная. Линк счастливый человек… и в то же время несчастный. — Увидев, что девочка бежит к дому, Мод поднялась. — Все уладится, Эван, если вы перестанете избегать его… и Дженни. Вам не нужно принимать решение сегодня или завтра. Дайте им шанс. Дайте шанс себе.

Эван кивнула, но без особой убежденности. Тут прибежала девочка, и Мод, стирая грязь с ее щеки, закончила:

— Если вы этого не сделаете, то совершите, пожалуй, величайшую ошибку в жизни.

— Думаю, уже совершила, — пробормотала Эван.

— Что ты сделала? — с любопытством спросила девочка.

— Совершила промахи. Большие, громадные, колоссальные промахи, Дженни.

— Что такое промахи?

— Спроси у Мод, дорогая, — засмеялась Эван. — Она лучше объяснит, чем я.

Проводив их взглядом, она вошла в комнату, и тут же зазвонил телефон. Она знала, кто это, поэтому не сразу взяла трубку.

— Тебе хватило времени подумать?

Эван слышала нетерпение в его тоне, отчего сразу ощутила необъяснимую приятную теплоту. Она представила, как Линк стоит у окна библиотеки, смотрит на коттедж и хмурится.

— Эван? — Нетерпение вдруг сменилось беспокойством.

— Да, у меня было достаточно времени, Линк.

— Что-нибудь решила?

— Угу.

— И?

— Я решила ничего не решать… пока.

Вздох. Молчание.

— О'кей, — наконец сказал он. — Какие у тебя планы на сегодня?

— Я собираюсь… Нет. Никаких планов.

— Хорошо. Не поможешь мне выбрать подарок для Дженни? Будешь готова к одиннадцати?

— Буду.

Она не хотела класть трубку. Потом услышала его немного охрипший, страстный голос:

— Страшно длинные шесть дней.

— Для меня тоже.

— Тогда увидимся в одиннадцать. Надень джинсы.

За несколько минут до назначенного срока в дверь постучали.

— Почему ты пришел сюда, Линк? Я уже собиралась идти к дому.

Она держала в руке шарф, чтобы подвязать волосы, но Линк помешал ей, схватив в объятия.

— Просто решил, что ты будешь смущаться, когда я начну целовать тебя в присутствии Мод и Дженни, — сказал он.

— Начнешь целовать? — изумленно переспросила Эван, глядя на его жадный рот.

Он целовал ее долго, неспешно, а когда поцелуй закончился, Эван дрожала, как в лихорадке, безуспешно стараясь призвать на помощь свой разум.

Одарив ее обезоруживающей улыбкой в тысячу мегаватт, Линк протянул ей шарф:

— Готова?

Эван молчала, наслаждаясь этой улыбкой чуть дольше, чем следовало бы.

— Я только возьму свитер, — наконец сказала она.

Через несколько минут, когда машина уже катила по шоссе на север, Линк взял ее руку и поднес к губам:

— Ты не любопытна? Даже не спросила, куда мы едем.

Конечно, ей было интересно, только она пыталась вернуть себе самообладание, поэтому не могла начать разговор и обрадовалась, что это сделал он. Поцелуй совершенно вывел ее из равновесия.

Глава 10

— И куда же мы едем? — спросила Эван, осмелившись взглянуть на его совершенный профиль.

— В бухту. Там самый известный устричный бар, а оттуда всего несколько миль до собачьего питомника, куда мы, собственно, и направляемся.

— О, Линк, ты собираешься купить Дженни собаку? Она будет в полном восторге. А какую?

— Ирландского сеттера. Она их называет «красными». Щенка больше двух месяцев, самый подходящий возраст.

— Представляю лицо Дженни.

— Ты любишь ее, Эван, да?

От его испытующего взгляда она сразу ощутила тяжесть в желудке, но заставила себя улыбнуться.

— Немножко, когда тебя нет поблизости, — сказала она, зная, что ступает на опасную почву.

К ее удивлению, Линк засмеялся, потом сосредоточил внимание на дороге:

— Применяешь свои установки?

— Что ты имеешь в виду?

— Твердую руку, о которой мы говорили.

«Опять та же песня», — стиснув зубы, подумала Эван.

— Время от времени ее приходится наказывать, если ты имеешь в виду это.

— Именно это.

— Но я не бью девочку, Линк. И никогда не сделаю ничего подобного.

— Знаю, — тихо сказал он. — Дженни очень изменилась к лучшему, Эван. Кажется, я тоже… стал по отношению к ней более строгим. Никак не могу найти золотую середину. В первый раз вижу, чтобы кто-то так быстро завоевал любовь Дженни… несмотря на твердую руку. Как тебе это удалось?

Линк выглядел искренне удивленным, но Эван не хотелось продолжать разговор о Дженни, материнстве и ее успехах в воспитании детей. Она всегда хорошо справлялась с этим, хотя чуть не потеряла Кэла. Но только в ту ночь, прижимая к себе в темном переулке грязного, дрожащего сына, она впервые поняла, что такое любовь, тревога и груз ответственности.

— Я должен знать, — повернулся к ней Линк.

— После… Ренди, — вздохнула она, — мы с сыном жили вдвоем и были всегда честными друг с другом. Поэтому Кэл доверял мне, прислушивался к моим словам. Я не могла позволить ему выйти из-под контроля. Приходилось работать, и у меня оставалось для него не так много времени, как хотелось бы. — Эван покачала головой и умолкла, глядя в окно.

Дешевая квартира. Соседка по комнате. Утомительная, плохо оплачиваемая работа. Бесконечная изворотливость. Постоянная нехватка денег и времени на Кэла, на себя. Но, черт побери, они выдержали. А это главное. Она снова повернулась к Линку.

— Кэл очень рано научился умению постоять за себя и ответственности, — с гордостью сказала она. — Мы оба учились дисциплине. Можно сказать, мы росли вместе. Два ребенка, выявляющие друг в друге лучшее. Я уважала его, он уважал меня. Совершенно естественно, что я воспитываю Дженни в том же духе.

— Иногда так и должно быть.

— Так было почти всегда, — улыбнулась Эван. — Но теперь все позади. Через несколько дней Кэл пойдет в университет. У меня хорошая работа, которая позволит заплатить за первый год учебы, в следующем году он хочет жить отдельно, а тогда…

— Что тогда?

— Мне будет уже тридцать два. Тогда настанет мое время.