Лора Брантуэйт - С судьбой не играют в прятки

Нимфы способны исцелить своей любовью любые недуги, любые раны сердца. Или убить. Мысль о том, что ему, возможно, сильно повезло, вызвала у Алана улыбку. Да, с таким воображением ему впору писать сказки.

И только один вопрос по-настоящему важен: а что дальше?

В душе шевельнулось отчетливое желание: только бы снова! Мысли о том, что ему, вероятно, никогда больше не пережить того, что он испытал этой ночью, было достаточно, чтобы сделать дальнейшее продолжение существования бессмысленным. Да и… Если она уйдет… не важно — сегодня, завтра, через неделю, — она все равно унесет с собой огромный кусок его сердца. И если бы речь шла только о мышце…

Хорошо бы еще знать, что думает обо всем этом она. Алан был уверен, что ей было с ним так же чудесно, как и ему с ней, она отдавалась ему настолько искренне, насколько это возможно. Безумие, чистой воды безумие, недаром эта тема всплывала вчера в разговоре, но, может быть, и здорово, что все сложилось именно так, и это не случайно, и теперь они будут вместе и будут счастливы?..

Алан, черт подери, возьми себя в руки, ты же не двадцатилетний мальчишка, ты взрослый, разумный человек! Не торопись — спугнешь…

Ладно, вряд ли ее отпугнет завтрак в постель! Как еще выразить ей свои чувства? Упасть на одно колено и объясниться в любви? Предложить навеки поселиться в его доме? Хватать за руку и тащить к алтарю? Нет, хватание за руку мы уже проходили…

При воспоминании об этом по телу прошла чувственная дрожь.

Лишь когда на подносе уже дымился в чашках кофе и более-менее аккуратно лежали на тарелке тосты с маслом, а рядом золотился в вазочке абрикосовый мармелад, Алан задал себе резонный вопрос: а во сколько Иви нужно вставать? Сейчас всего-навсего шесть двадцать, и если ей на работу к восьми, то самое время ее будить, ну а если к двенадцати, или во сколько у них там начинается вторая смена…

А ты разбуди и спроси, ехидно посоветовал внутренний голос. К тому же вдруг она уже отдохнула…

Алан много лет уже не ловил себя на том, что краснеет от собственных мыслей.

Он тихонько вошел в спальню.

Какая красивая!

Она спала на спине, раскинув руки. Он когда-то читал, что так спят счастливые люди. Нежная кожа будто подсвечена изнутри, губы разомкнуты, вздрагивают ресницы, пушистые волосы разметались по подушке. Иви пошевелилась, будто почувствовав его присутствие. Алан подошел к кровати и поставил поднос с завтраком на стол.

— Эй… привет, — прошептал он. — Иви, просыпайся!

Спящих красавиц принято будить поцелуями. И он был бы счастлив это сделать, но…

— Ой… — Она открыла глаза и улыбнулась.

— Доброе утро. — Алан позволил себе поцеловать ее ладонь.

— Д-доброе…

Иви была похожа на человека, которого разбудили в четыре утра и потребовали под страхом смертной казни доказать теорему Ферма.

— Я… — Она беспомощно огляделась. — Ой. Спасибо. — Она заметила поднос.

— Спасибо тебе. Мне очень понравилось.

Идиот, что ты… Но что еще ей сказать?!

Иви густо залилась краской.

— Да, мне тоже, — с трудом выговорила она.

— Когда тебе нужно на работу?

Тоже мне придумал важный вопрос!

— Без четверти восемь…

— Отлично. Тогда у тебя есть время выпить кофе, принять душ… Что-то не так?

Она энергично — насколько могла — замотала головой.

— Что ты, все в порядке. Я… просто немного не в себе. Пройдет.

— Извини, столика у меня тоже нет, придется так, не очень удобно, конечно, но…

— Ничего, я не привередливая. Все чудесно. Ты очень заботливый.

Завтрак прошел в молчании.

Реальность обрушилась на Иви потоком ярчайших красок, ощущений и обрывками мыслей. Как же так получилось?! Стоп, что за глупый, детский вопрос! Разве не мечтала она проснуться в постели Алана Портмана? Мечтала, конечно, и не зря: он подарил ей такой головокружительный, захватывающе прекрасный секс, какого она в жизни, наверное, не узнала бы, если бы не он.

Подумать только, а ведь за Гаем закрепилась репутация хорошего любовника! Дурочки они…

Она подумала о том, что до вчерашнего дня называла сексом, и ей захотелось смеяться и плакать одновременно.

Спасибо, Алан.

Главное сейчас — не быть наивной. Он заботлив, добр, он обаятелен и неглуп, силен и яростен, он, конечно, самый лучший в мире, но для всяких отношений существует предел. Какие-то могут перерасти в крепкую дружбу на долгие годы, какие-то — в счастливый брак, а какие-то по определению не могут продвинуться дальше курортного романа. Важно суметь отличить… В чужом городе ей встретился хороший человек, помог ей, выручил из беды. Она оказалась в его постели, ну так это вполне естественно, им обоим нужно было сбросить напряжение. И все! Дальше она пойдет своей дорогой, он — своей. Не навязываться же ему… Можно, конечно, наняться в домработницы, но вряд ли ему сейчас, при его затруднительном положении, нужна домработница. К тому же есть Диана. Кто знает, насколько серьезна их ссора? Вряд ли она откажется от самого-лучшего-в-мире-парня Алана из-за дурацкого опоздания на дурацкий ужин.

Иви бы не отказалась.

Черт, какая безысходность.

И что, это гостеприимство заставило его принести тебе завтрак в постель? — тоненько пискнула надежда. Он хотел сделать тебе приятное!

У него получилось, конечно. Но ведь и она этой ночью доставила ему удовольствие, она была уверена. О таких вещах иногда даже не нужно спрашивать, чтобы знать наверняка. А он сам сказал, что ему понравилось. К тому же… Ну он же идеальный парень, а идеальный парень именно так и должен вести себя: деликатно, внимательно, когда нужно — жестко. Как в романах.

— Алан…

— Мм?

В его глазах стояло напряжение, как будто он ждал ответа на какой-то вопрос, а вот на какой — Иви не могла понять.

— Я знаю, что могу быть с тобой откровенна…

Он кивнул.

— Так вот… То, что между нами было… ну в общем, я считаю, что это естественно, вчера мы оба пережили серьезный стресс, и адреналин… Ох, что это я? Да. В общем, то, что нас друг к другу потянуло, — объяснимо и понятно. Но я хотела бы, чтобы ты знал, что я ни на что не претендую.

— Не претендуешь — это как?

— Не претендую на продолжение отношений.

Алан окаменел. Иви накрыло осознанием, что она, возможно, сказала самую большую глупость в своей жизни.

— Да, разумеется. Это был просто необходимый нам вид отдыха, — проговорил он, и ей почудилась в его голосе насмешка, горькая как хинин.

— Д-да… Алан? — Она заметила, как сильно дрожит чашка в его руке.

— Что? — выдохнул он.

— Я… сказала что-то не то?

— Ты освободила меня от обязательств? — жестко спросил он.