Сюзанна Брокман - Не такая, как все

— Ты спал и видел сон, — ответила она.

Сон! Неужели это только сон? А на самом деле он дома, в безопасности, в одной постели с Марисалой?

Подождите-ка, что она делает у него в постели? Но они лежат, обнявшись, ноги их переплетены, бедра прижаты друг к другу, и всем телом Лайам ощущает удивительное сочетание ее нежной плоти и крепких мускулов. Кажется, что она всегда была здесь, рядом с ним, а иначе и быть не могло! Желание Лайама пробуждается, и он чувствует, как невольно отвечает ему тело Марисалы…

Когда они успели стать любовниками?

Стоп! Ведь Марисала одета! На ней то же платье, в котором она была на ужине! Да, они ведь ужинали вместе — в уютном итальянском ресторанчике, за много миль и за много лет от тропического острова Сан-Салюстиано.

— Инес рожает, — снова заговорила Марисала. — И, хоть лично мне и не хочется оставлять тебя, придется встать и отвезти ее в клинику. И поскорее: малыш не хочет ждать.

Инес… рожает… малыш… Лайам потряс головой, прогоняя сон… и вдруг все вспомнил. Нет, они с Марисалой — не любовники. Помоги ему Боже, ведь ему доверил девушку Сантьяго.

— Я сам отвезу ее, ты плохо знаешь город.

Спортивные трусы, в которых привык спать Лайам, не скрывали его реакции на Марисалу: поэтому он поспешно вскочил и потянулся за джинсами.

Марисала поспешила к дверям — но на пороге остановилась и, поколебавшись, спросила:

— Ты уверен, что сможешь вести машину?

— Конечно! Я только… просто… Ну, теперь-то я вполне проснулся, — торопливо закончил он, застегивая ширинку и оглядываясь в поисках тенниски. — Как… э-э… как прошла вечеринка? — Он чуть было не спросил, как ей понравился Дэн.

— Очень мило. Дэн так обрадовался, когда меня увидел!

— Еще бы! — фыркнул Лайам, слишком поздно сообразив, что сейчас не время затевать перепалку.

Но Марисала не обратила внимания на его язвительный тон.

— Я иду на кухню к Инес и Гектору, — сказала она. — Поторопись.

Но они опоздали.

Одного взгляда на Инес хватило Марисале, чтобы понять: ехать в клинику поздно — ребенок появится на свет через несколько минут.

В дверях появился Лайам с ключами от машины в руке. Волосы взъерошены, на подбородке проступает золотистая щетина.

— В какую клинику едем? — спросил он, приглаживая волосы рукой. — Или это неважно?

— Мы никуда не едем, — ответила Марисала, торопливо засучивая рукава и моя руки в кухонной раковине. — Позвони в «Скорую помощь», вызови медиков — и поскорее! Гектор, возьми несколько чистых полотенец и простынь и отнеси в спальню. Инес, пойдем со мной.

Лайам оторопел.

— Как… как не едем? — произнес он, заикаясь.

Сверху послышался обиженный визг Эвиты: Марисала заперла ее в своей спальне, чтобы она не путалась под ногами.

— Лайам, пожалуйста, позвони по 911, — спокойно, чтобы не пугать Инес, попросила Марисала. — Похоже, малышу не терпится увидеть мир.

— Мне хочется тужиться! — простонала Инес по-испански, хватая Марисалу за руку.

— Очень хорошо, — мягко говорила Марисала, помогая женщине подняться в спальню. — Это значит, что скоро все кончится. Тужься, не бойся! Ты молодчина! Все идет как надо!

Гектор попятился вон из комнаты.

— Гектор, помоги своей жене, — так же мягко, но решительно приказала Марисала.

Подстилая под Инес полотенца, она заметила черную головку младенца — а это значило, что Инес осталось терпеть всего несколько минут.

— Но… — простонал Гектор, пятясь к дверям.

— Разве это не твой ребенок? — спокойно спросила Марисала. В негромком голосе ее слышалась сила; она не убеждала, а приказывала. — Ты был рядом с женой в радости: так не покидай ее теперь, когда ей трудно!

В дверях появился Лайам.

— Врачи уже выехали, — сообщил он. — Минут через десять будут здесь.

Марисала взглянула ему прямо в глаза. Лайам, как и она, понимал, что десять минут — это слишком долго. Ведь ребенок появится на свет прямо сейчас!

— Ты когда-нибудь принимала роды? — спросил он почти беззвучно.

— Да.

Инес вскрикнула и вцепилась ей в руку. Марисала, успокаивая, погладила ее по спине.

— Много раз. В джунглях не так уж много врачей, так что каждому из наших бойцов пришлось многому научиться. Промывать и перевязывать раны, бороться с лихорадкой… и принимать роды.

Лайам вдруг понял, что до сих пор не воспринимал Марисалу как взрослую. Она одевается как подросток, режет правду-матку с бестактной прямотой юности. Но много ли девочек-подростков в Америке умеют принимать роды? Много ли американских девушек в такой ситуации сумели бы справиться, взять ответственность на себя?

Лайам поднял глаза — и у него перехватило дыхание. Инес цеплялась за Марисалу, глядя на нее с мольбой и надеждой. А та ободряюще улыбалась, и Лайам понял: она знает, что делать, и все сделает как надо.

— Все хорошо, — ласково говорила Марисала. — Потерпи, осталось совсем чуть-чуть. Скоро, совсем скоро ты возьмешь на руки сына или дочку — и забудешь о том, как тебе было больно, а будешь помнить только радость.

Инес молча кивала. Губы ее были искусаны в кровь.

— Поговори с ней, — приказала Марисала позеленевшему Гектору. — Скажи, что ты ее любишь. Скажи, что она молодчина. Скажи, как это будет здорово — держать на руках своего малыша!

Гектор наклонился к жене и что-то тихо и нежно заговорил по-испански. Лайам перевел дух.

— Чем я могу помочь?

Марисала подняла глаза и улыбнулась — но Лайам заметил, что в глазах у нее блестят слезы.

— Вымой руки, ты поможешь мне держать Инес.

— А ты не хочешь ее положить? — неуверенно спросил Лайам.

— Зачем? Это создаст ей дополнительные трудности. В Латинской Америке женщины часто рожают сидя или даже стоя — ребенок вылетает, как ракета, а доктор подхватывает его на руки. По своему опыту могу сказать, что роды в сидячем положении происходят гораздо легче. Пойди, пожалуйста, вымой руки.

Инес громко застонала, и Гектор побледнел еще сильнее.

— Дышите! — приказала Марисала им обоим. — Глубоко дышите!

Лайам бросился на кухню и начал торопливо мыть руки.

Из спальни послышался какой-то грохот и восклицание Марисалы:

— О, черт! Лайам, иди сюда, ты нам нужен!

Вытирая на ходу руки, Лайам бросился в спальню. Гектор лежал на полу лицом вниз: он был в обмороке. Одной рукой Марисала поддерживала Инес, другой пыталась принять ребенка — но Инес так за нее цеплялась, что сделать это было нелегко.

— Поддержи ребенку голову! — приказала Марисала Лайаму.

— О-о-о! — Инес кричала в голос, скрючившись от непереносимой боли.