Энджел Мертонс - Свет моей души

— Может… В самом деле, может.

Через час он вышел на улицу. Дождь все еще шел.

Дверь кабинета Бет была закрыта, и работавший неподалеку парусный мастер посоветовал Данку подождать.

— Она занята неприятным делом. Это не займет много времени.

Данк принялся рассматривать висевшие на стене сигнальные флажки и обернулся только тогда, когда дверь в кабинет открылась. За ее ручку держался Клив Хатчинсон.

— Еще одно, — проворчал он. — Чак бы никогда не сунулся в эти дела.

Ответ Бет был неразборчивым.

— Я знал, что твой приход не к добру. Нечего бабам соваться управлять станцией. Ты утопишь ее быстрее, чем идет ко дну двухтонный якорь.

— Хватит, Клив! — донесся из комнаты голос Бет.

— Едва ты, зануда, появилась на станции, как сразу стала лезть в мои дела, приказывать…

— Ты плохо справляешься с работой, — ответила Бет, подходя к двери. — Жаль, что ты не хочешь понять мою позицию, но…

— Таким, как ты, подходит только одна позиция.

Данк в два прыжка оказался рядом с Кливом.

— Хатчинсон, закройся!

Механик обернулся.

— Данк, сдается, ты тоже знаешь, что это за позиция.

Хаммел едва сдержался, чтобы не заехать ему в морду. Вместо этого он расслабил бицепсы и обхватил Клива за талию.

— Тебя это не касается, — пробормотал Хатчинсон.

Стоявшая у него за спиной Бет пыталась протестовать, но Данк уже вел механика к выходу, расшвыривая ногами упавшие с полки спасательные жилеты.

— Если ты не хочешь, чтобы в это дело вмешивались посторонние, то прекрати орать при людях, Хатчинсон.

Когда они спустились по лестнице, Клив вырвался из цепких объятий Данка и разразился градом ругательств.

— К чертовой матери! Я сам уйду отсюда с радостью! Не собираюсь я работать с этой…

— Хатчинсон!

— Ладно, ладно…

Он повернулся и шагнул под дождь.

Когда Данк вернулся, Бет все еще стояла в дверях. Лицо ее пылало, губы были поджаты. Данк подобрал рассыпавшиеся жилеты, сложил на полку, пересек мастерскую и подошел к девушке. Грудь его тяжело вздымалась.

Бет встретила его ледяным взглядом.

— Наверно, вы ждете от меня благодарности.

— И не думал.

— Оно и видно. Я уже говорила, что предпочитаю мужчин, которыми руководит здравый смысл, а не половые гормоны.

— Бет…

Она рывком втащила его в кабинет и закрыла дверь.

— Все это напоказ, Данк. Хатчинсон начинает пыжиться как петух, когда я критикую его работу, но это не значит, что я не могу с ним справиться. Пока он не открыл дверь, я не слышала от него ни одной непристойности. Все это было разыграно для тех, кто стоял за дверью, с целью превратить разговор в базарную перебранку.

— Он оскорблял вас.

— Вы правы. Он был зол, смущен и пытался таким образом справиться с собой. Мне это не по душе, но иногда подобное поведение позволяет добиться компромисса.

— Вы в этом не нуждаетесь.

— К грубостям я привыкла. Ругань и скабрезности появились на этой станции задолго до меня. Если бы я думала, что не сумею с этим справиться, то никогда не вернулась бы сюда. Даже ненадолго.

— Вы сами подливаете масла в огонь.

— Какого масла?

— Если вы позволяете себе в восемь утра приезжать на станцию, где работают одни мужчины, на пассажирском сиденье машины стоимостью в сорок тысяч долларов, это не пойдет на пользу вашей репутации.

— При чем тут машина стоимостью в сорок тысяч долларов?

— В данном случае ни при чем.

— Вас задевает за живое машина или ее водитель?

— Вы знаете, что я имею в виду.

— Я знаю, на что вы намекаете.

— В Кейп-Норде так себя вести не принято. Это вам не Бостон.

— Что бы вы ни говорили, это ничего не изменит. Впрочем, спасибо за совет. Я его запомню и буду знать, как нельзя поступать ни в коем случае.

Бет прошла мимо него и направилась в мастерскую, куда ее позвал парусный мастер.

13

Бет вышла в узкий проход, наклонилась и подняла последний из спасательных жилетов. Она прижала его к груди, подождала Данка и пошла с ним шаг в шаг.

— Вы еще здесь?

— Я пришел, чтобы сделать предложение.

— Благодарю вас. За последние дни вы сделали столько предложений, что мне их хватит до самого возвращения в Бостон.

— Это предложение не имеет никакого отношения к моим гормонам.

— Вот это ново…

— Бет Менсон, к телефону, — сообщил громкоговоритель.

Данк выругался.

— Это деловое предложение.

— Сначала я должна подойти к телефону. Потерпите, если вы вообще умеете это делать.

В демонстрационный зал ввалился Джефф Стоун, зычно выкрикивая ее имя, и Данк выругался еще раз.

— Мне нужно все ваше внимание. Я хочу изложить несколько мыслей относительно расширения набора услуг, оказываемых станцией.

— Похоже, вы говорите серьезно.

— Так оно и есть. Давайте пообедаем вместе, чтобы нас никто не прерывал.

— Я не могу дать обед в вашу честь.

Она протиснулась мимо Данка, царапая его жилетом.

— Дать обед? Никто в Кейп-Норде не дает обедов.

— Я не могу пообедать с вами. Уже приглашена. Так лучше?

— По крайней мере, проще. Я давно избавился от великосветского жаргона.

— Ладно, хватит, — нетерпеливо заявила она. — Данк, если ваше предложение действительно стоящее, мы обсудим его позже.

Он бросил взгляд на часы.

— Очищайте палубу и приходите ко мне в мастерскую. Никаких телефонов. Там мы сможем поговорить.

Она насмешливо выгнула бровь.

— В чем дело? — пробормотал он.

— Ваше предложение противоречит нотации, которую вы мне только что прочитали. А вдруг один из служащих на моей станции мужчин заметит, что я вошла в ваш ангар без сопровождения? Я окажусь одна наедине с человеком сомнительной репутации на глазах у всех этих типов!

— Наплевать, — буркнул Данк.

— Я тоже так считаю. Я приду, но только потому, что должна сказать вам кое-что. Наш разговор не окончен.

Бет оставила его в проходе и заторопилась к ждавшему в кабинете телефону, от души жалея, что ее препирательство с Хаммелом получилось таким запальчивым, мучительным и ужасно обидным.

На проводе был заместитель начальника ее отдела в фондовом обществе Палмерстайна. Этот разговор заставил Бет на время забыть о станции. Когда же она разгребла все дела, договорилась о поездке в Бостон и вернулась мыслями к своим служащим и их запросам, было уже пять часов. Измученная, с неохотой думая о том, что нужно принять душ, переодеться и идти в ресторан, она на прощание помахала Мак-Глоски и потащилась в ангар. Данк склонился возле «Беатрис».