Анна Джеймс - Венецианское ожерелье

— Неожиданностей? Вряд ли это можно назвать неожиданностью, Зак. Не забудь, я знаю тебя очень хорошо и прекрасно понимаю все, что здесь происходит.

Андреа снова попыталась сбросить руку Зака, но по-прежнему безрезультатно.

Дориан, пожирая Зака глазами, будто и не замечала ее.

— Я знаю, что тобой движет, Зак. Жажда власти, — яростно набросилась она на него. — Вот зачем ты взял на себя управление кофейной плантацией. Но тебе нужны драгоценности Карла, чтобы снять висящие на ней долги. И ключ ко всему — она.

Андреа попыталась что-то сказать, но Дориан ее опередила:

— Да, моя дорогая Андреа. Плантация оказалась в несколько более запущенном состоянии, чем предполагал Зак, и теперь даже его экономический гений не сможет спасти ее без вложения средств от продажи драгоценностей.

Андреа взглянула на Зака, но его лицо оставалось непроницаемым.

— Это правда, Андреа. А то, за чем я вас застала… вполне в его духе: вот так вынудить тебя рассказать ему все о коллекции Карла. Я не удивлюсь, если ты…

На этот раз Андреа удалось вырваться и вставить слово. Она не марионетка, чтобы они дергали ее за ниточки, не давая самой ни слова сказать, ни шагу ступить.

— Никто, Дориан, никто из семьи, даже Зак, не знает ничего о том, как продвигается моя работа, — сдавленно произнесла Андреа.

На Дориан это не оказало никакого воздействия, и она лишь сухо усмехнулась:

— Я не верю тебе, дорогуша. И на то есть веские причины. Только взгляни на себя! — проворковала она. — Ты хорошенькая, даже с намеком на стиль, но без копейки за душой, чтобы развернуться. Ты именно то, что ему нужно, Андреа, ты из тех, что сами лезут на крючок, если поманить их легкой жизнью и большими деньгами. Ну и что же ты собираешься сделать? Занизить стоимость драгоценностей, чтобы перепродать долю Зака, а часть денег оставить себе? Или, может, ты рассчитываешь прибрать к рукам сами побрякушки из тех, что подороже?

— Дориан…

Зак вмешался:

— Не унижай себя ответом на подобный вздор, Андреа. Просто иди ложись спать и забудь об этой безобразной сцене.

Андреа уходить не желала. Она бы с интересом послушала, что еще наговорит Дориан, но Зак настаивал, а обозленная Дориан выглядела такой мегерой, что Андреа все-таки решила последовать его совету.

Зак закрыл за ней дверь кабинета, и когда Андреа поднималась по лестнице, до нее донеслись приглушенные выкрики Дориан, звенящие от ярости, потом голос Зака, и… тишина.

Нехотя она поднялась в свою комнату, пытаясь разобраться в том, что произошло на сей раз.

Каждый день, каждый час в Дрого-Мэнор преподносил сюрпризы, переворачивающие с ног на голову ее представление о его странных обитателях. И сегодняшнее происшествие, пожалуй, запутало все еще больше. Зак держал ее в объятиях, целовал, и она отвечала ему. Почему? Это было всего лишь физическое влечение. Влечение, возникшее еще в самом начале, тогда, в его офисе. Ничто, даже раздражение и холодность Зака, не смогло его уничтожить. Отрицать это бессмысленно, но нужно положить этому конец.

Была ли в словах Дориан правда или нет, Андреа понимала, что произошедшее этой ночью в кабинете не должно больше повториться. Не имеет значения, как ее тело отзывается на его прикосновения, как их губы встречаются в поцелуе. И ее эмоции тоже не имеют значения. На всем этом нужно поставить жирный крест.

Она на Сент-Майкле для того, чтобы завершить работу, найти драгоценности Каппелло и обелить имя мужа. А может быть, появление Дориан — перст судьбы? Ее вмешательство отрезвило их, и очень вовремя. Андреа представилось — и отделаться от этого видения она уже не смогла, — чем мог бы закончиться этот поцелуй. А если бы он потребовал большего? Уступила бы она под его напором?

Андреа легла в кровать и попыталась уснуть. И вновь безуспешно. Каждый раз, едва она закрывала глаза, ей представлялась его высокая, статная фигура. Зак подходил к ней все ближе и ближе, вплотную, так, что она могла видеть только его лицо: серые глаза с отяжелевшими веками, настойчивые, страстные; губы, раскрывшиеся, чтобы слиться с ее губами; милые черточки морщинок вокруг глаз; седина на висках; шрамы — клеймо, которое давным-давно оставила на его теле жизнь, полная приключений. Видение манило ее, но даже пошевелиться в ответ Андреа не могла.

Утомленная этими бесконечными грезами, она надеялась, что в конце концов наваждение рассеется и ей все-таки удастся заснуть. Но тщетно. Она беспокойно проворочалась на смятых простынях до рассвета, и лицо Зака преследовало Андреа в ее тяжелом забытьи.

Стук в дверь разбудил Андреа. Она нехотя приоткрыла глаза и потянулась за часами.

— Девять утра, — возвестил из-за двери скрипучий голос. — Если завтрак перед поездкой в банк входит в ваши планы, спускайтесь вниз.

Андреа ответила несколько резко:

— Сегодня в банк я не поеду.

— Интересно знать почему? — поинтересовалась Рейчел из-за двери. — Вы прекрасно знаете, насколько важно для всех нас как можно скорее закончить дела с наследством.

Андреа прошлепала босыми ногами по истертому ковру и открыла дверь, очутившись лицом к лицу с Рейчел. Рано или поздно все равно придется просветить эту семейку относительно своих планов. Так что какая разница: пожалуй, такой заботливый блюститель их интересов справится с этой задачей даже более успешно.

— Я еду в библиотеку Сан-Хуана для продолжения изысканий. Вернусь завтра.

Рейчел неодобрительно поджала губы.

— Это излишнее расточительство, я полагаю. Прескотт в курсе?

«Не пройдет и нескольких минут, как он обо всем узнает», — подумала Андреа и ответила ровным голосом:

— Я уверена, что все улажено. Поездка одобрена мистером Марлоу.

Лицо Рейчел при этих словах посерело от злости. Она издала звук, призванный, видимо, означать высшую степень неодобрения, развернулась на каблуках и демонстративно удалилась. Качая головой, Андреа закрыла дверь и тут же приняла решение на некоторое время скрыться из дома, пойти проветриться, пока окружающие осознают и переваривают информацию.

И все же избежать встречи с ними не удалось. Зак был единственным, кто не докучал ей расспросами, и то, видимо, потому, что Рейчел до него еще не добралась.

Бретт нашел ее первым, в столовой, когда Андреа заканчивала свою скудную трапезу: тост и кофе — единственное, что соизволила оставить ей от общего завтрака Харриет. Его голубые глаза сверкали от возбуждения.

— Я слышал, вы откопали что-то грандиозное, — взял он быка за рога, начав сразу с собственных домыслов.

Андреа улыбнулась и допила кофе, не утруждая себя ответом, поскольку Бретт, очевидно, в нем и не нуждался. Он продолжал вдохновенно развивать свою теорию: