Дайан Левинг - Запретная страсть

Лиза же замирала от счастья в его объятиях. Его замкнутость и молчаливость она принимала за загадочность, и это необыкновенно нравилось ей. Она была уверена, что Ник мужчина ее мечты, но в то же время чувствовала, что ей не удается завоевать его, что между ними стоит что-то серьезное и непреодолимое. Этим препятствием была любовь Ника к Маргарет Грандинсон.

25

После разговора с Родериком Адель долгое время не могла решиться рассказать обо всем Маргарет. Она не знала, что Патрик уже несколько дней назад реализовал свое решение. Супруги почти не разговаривали друг с другом, и их отношения окончательно испортились.

Больше всего Адель боялась, что Родерик расскажет старую историю Патрику, Маргарет или журналистам.

Собравшись с силами, она все-таки позвонила Маргарет.

Трубку взяла Кэтрин.

— Добрый день, Адель.

— Кэтрин? Почему ты отвечаешь на звонки в квартире Маргарет?

— Меня попросила Маргарет пожить у нее, так как она не хочет контактировать с Родериком, — просто ответила Кэтрин.

Адель была поражена таким ходом событий и немедленно приехала к дочери.

— Бедная моя девочка, сколько несчастий свалилось на твою голову! — сокрушалась Адель, крепко обнимая дочь. — Ты очень сильно изменилась и так похудела!

— Она ничего не ест, — сказала Кэтрин.

— Почему же ты сразу не позвонила мне, ведь прошло уже целых десять дней с тех пор, как ты не ходишь на работу?

— Мама, я не хотела беспокоить и лишний раз пугать тебя. Со мной все будет в порядке.

— Патрик тоже ничего не сказал мне, наши отношения совсем разладились, он не считает нужным посвящать меня в свои дела.

— Его тоже можно понять, он ведь не может доверить компанию такому ненадежному человеку, как я.

— Но ведь ты его родная дочь. Кто же еще может быть надежней?!

— Вероятно, Родерик. Он более компетентен в бизнесе, чем я, — сказала Маргарет, хотя ей было очень неприятно произносить это имя.

— Марго, я думаю, что мне лучше оставить вас наедине, — сказала Кэтрин.

— Кэтти, я очень благодарна тебе за все!

— Я всегда рада помочь тебе, подружка. Я вернусь вечером.

— Хорошо.

— До свидания, Адель.

— До встречи, — проговорила Кэтрин, уже открывая дверь.

Мать и дочь молча смотрели друг на друга, Адель гадала, известно ли что-нибудь дочери.

— Дорогая, почему ты избегаешь Родерика, ведь он твой жених?

— Я больше не желаю слышать имя этого человека и не хочу ничего знать о нем самом.

— Но что произошло?

Для того чтобы Адель все поняла, Маргарет нужно было рассказать ей о Нике, а этого она сделать не могла.

— Мама, он однажды сказал мне, что выгонит нас на улицу. Я не понимаю, почему он упомянул тебя, ведь дело касается только нас двоих.

— Э-э… я не знаю, может, он… хотя нет… наверное…

— Почему ты так волнуешься, что случилось? Ты говорила с ним обо мне?

— Да, мы разговаривали.

— Он просил тебя поторопить меня со свадьбой?

— Да. — Адель решила, что нужно рассказать Маргарет всю правду с самого начала. Она поймет меня и не станет упрекать, думала она.

— Почему ты молчишь?

— Видишь ли, дочка… — начала Адель, — есть одно обстоятельство, которое связывает меня и Родерика.

Маргарет была удивлена.

— Какое обстоятельство?

Адель было трудно говорить, ведь об этом знают лишь она, Дебора и Родерик, а теперь ей предстоит все рассказать Маргарет.

— Это связано с моим прошлым, с теми событиями, которые произошли в моей жизни еще до встречи с твоим отцом.

— Какое отношение к этому имеет Родерик?

— Не торопись и выслушай меня. Я надеюсь, что ты все поймешь, хотя в этой истории и для меня есть много неясностей.

— Ты говоришь загадками, мама.

— Ты мешаешь мне сосредоточиться.

— Извини, продолжай. Я заинтригована.

— Ты знаешь, что до приезда в Штаты я жила в Париже в доме дяди Поля.

— Да, это отец тети Деборы.

— Верно. Он был профессором, и к нему часто приходили студенты, с которыми у нас с кузиной возникали приятельские отношения. Первый муж Деборы был как раз студентом, который учился у ее отца. Меня в то время не привлекали мужчины, я интересовалась живописью, музыкой, модой и другими не менее интересными вещами.

— В Париже трудно этого не делать!

— Да, ты права. Это было прекрасное время, тогда я была по-настоящему счастлива!

— Что же случилось?

— Все просто, Маргарет: я влюбилась! В одного из студентов дяди Поля.

— Правда?

— Тут нет ничего удивительного, он был само обаяние. Его звали Жан Ренье. Он изучал право в Сорбонне и писал какую-то работу под руководством старого Поля.

— Ты любила этого Жана больше, чем Патрика Грандинсона?

— Тогда я еще не знала твоего отца, и Жан был моей первой любовью, я была отчаянно влюблена в него.

Маргарет вспомнила Ника, его теплый взгляд и завораживающую улыбку, и сердце ее затрепетало.

— Жан приходил почти каждый день, все кругом удивлялись трудолюбию, но они ошибались: причиной его приходов была я.

— Он тоже влюбился в тебя?

— Да. Как только он заходил в дом, то начинал искать меня глазами, а я долго не заставляла себя ждать. Со временем все поняли, в чем причина научных изысканий студента Жана Ренье, но не стали противиться его визитам.

— Почему?

— Ты ведь знаешь, что мои родители были бедны. После их смерти дядя принял меня в свою семью, но он тоже не был богат, к тому же у него была родная дочь, которую тоже нужно было выдать замуж. Для меня Жан был подходящим женихом, он не был слишком богат или слишком беден, но у него были большие амбиции.

— Он хотел стать богатым?

— Не просто богатым, а очень богатым.

— И как же он этого хотел добиться?

— Во-первых, он усердно учился и хотел стать лучшим адвокатом Парижа и всей Франции.

— Ого!

— Во-вторых, он мог выгодно жениться.

— Но ведь он влюбился в тебя!

— Ну, сердцу ведь не прикажешь. Он думал, что справится с этим и сможет забыть меня, когда встретит подходящую девушку.

— Он встретил такую?

— К сожалению, да. До этого мы были так счастливы, все свободное время посвящали друг другу: ходили в театр, на всевозможные концерты и вернисажи. Но все закончилось, когда он познакомился с Николь.

— Это богатая невеста? — Маргарет проявляла живой интерес к рассказу матери, потому что находила в ее истории созвучие со своим романом с Ником. Кроме того, Адель никогда не рассказывала дочери о своей жизни и о своих чувствах. В эту минуту мать и дочь были близки как никогда.