Ванесса Фитч - Связанные судьбой

Джон собрался вызвать медсестру, но его рука соскользнула с кнопки: больной почувствовал — он в палате не один. С ним Бетси. Она заснула, сидя в кресле у постели.

Несмотря на одолевавшие его боли, Джон представил Бетси лежащей рядом с ним, свернувшись клубочком, как сейчас в кресле, а ее обнаженная спина прижимается к его груди.

Да, было время, старина Стэнли. Несколько часов, проведенных в высокой траве, где они предавались любви, — как же это было давно! Неужели ты до сих пор помнишь каждый вздох, каждый поцелуй, каждое движение юной, неопытной Бетси? Неужели в страстном стремлении зрелого мужчины обладать любимой женщиной ты все еще помнишь маленькие, чувственные руки, когда-то обнимавшие тебя, зеленого юнца?!

— Бетси, — позвал Джон тихим голосом. — Проснись. Как ты себя чувствуешь?

Она нахмурила брови, глубоко вздохнула и облизнула пересохшие губы. Мгновенно его охватило желание: ему хотелось освежить эти запекшиеся губы своими поцелуями, вернуть ласковую теплоту ее улыбке.

Отгоняя крамольные мысли в самую глубь сознания, Джон попытался сесть, но ахнул от резкой боли в коленях. Тошнота подступила к горлу. На лбу выступила испарина. Он прерывисто тяжело дышал, борясь с приближением приступа.

Джон, не владея собой, непристойно выругался. Нецензурная брань, несвойственная сдержанному, корректному Стэнли, потрясла и огорчила Бетси.

— Со мной-то все в порядке, — подчеркнуто заметила она, выпрямляя ноги и моргая сонными глазами. — Который час?

— Сейчас тебе пора лечь в собственную постель.

Бетси медленно села.

— Ой-ой! — вырвалось у нее. Рука затекла.

Джон вдруг разозлился. Лоб сковало железным обручем.

— Ничего удивительного. Ты так причудливо изогнулась в этом кресле.

— Я лишь на минуту закрыла глаза. — Бледные губы Бетси улыбались, они напомнили Джону нежный бутон, чуть раскрывшийся ему навстречу. — Тебе хоть немного получше?

— Самую малость. Что за дьявольщина со мной приключилась?!

— Ты потерял сознание.

— Это я понял. Но меня волнует другое — почему?

Бетси высвободилась из кресла и приблизилась к Джону. Он ощутил знакомый запах дыма, исходивший от одежды Бетси, как и в ту ночь, когда погиб ее отец. Неумолимо в памяти всплывали картины, которые он хотел бы забыть навсегда.

— Доктор назвал нервное истощение и воздействие ядовитых газов. И еще разбитые, ослабленные от постоянного напряжения колени.

— Продолжай.

— У тебя ожоги второй степени на лице и на шее. И твои волосы местами опалены.

— Надеюсь, седина главным образом.

— Сожалею. Седина осталась нетронутой. Лишь немного пострадала.

— У тебя был нелегкий денек, Бетси, я прав? — спросил он с грубоватой нежностью.

— Да уж легче, чем у тебя, Джон.

— Ну мой-то был не так уж и плох. Особенно когда я проснулся и обнаружил очень милую и очень заспанную леди прямо у своей кровати.

— Заспанную, это верно.

Бетси попыталась оценить драматические события, произошедшие в Грэнтли, с точки зрения здравого смысла. Все могло быть значительно хуже.

Джон заметил, как вновь погрустнел ее взгляд.

— А как твоя приятельница Кармен? Она выжила?

Бетси содрогнулась как от удара, голубые глаза затуманились слезами.

— Нет, она умерла в машине «скорой помощи», не приходя в сознание. Доктор Армади убежден: она погибла бы все равно. В нее, оказывается, стреляли.

— Стреляли?!

Джон был в полном недоумении: что это — кошмарный сон? Или у него снова галлюцинации, вызванные уколами морфия?

— Да. В затылок. Доктор не мог поверить, что она так долго оставалась жива. Он сказал: эта женщина была очень сильным человеком.

Слезы брызнули из глаз Бетси, струились по щекам. Она досадливо смахивала их ладонью.

— Как жаль ее, Рыжик!

— Очень жаль!

Для Джона подобные трагедии не были неожиданностью. Порой, какие бы чудеса храбрости ни совершал пожарник, люди погибали в огне.

— У нее не было семьи. Надеюсь, она хотела бы быть похороненной рядом с дядей Майком. — Тень улыбки скользнула по ее губам. Ничего большего для успокоения души покойной Кармен я не смогла придумать.

Джон был тронут добротой и чуткостью Бетси. Он бережно взял ее за руку. Бетси благодарно сжала его теплую ладонь.

— Джон, скажи, почему эта несправедливость настигает меня снова и снова? Люди, которых я люблю, уходят один за другим?!

— Не знаю, почему, Рыжик. Только я убежден, что из всех людей ты менее всего заслуживаешь невосполнимых утрат.

— А разве кто-нибудь заслуживает?

— Нет. По-моему, никто.

Перед мысленным взором Джона прошла скорбная череда погибших у него на глазах: младенцы, уже начавшие ходить детишки, забившиеся в ужасе под кровати, отцы и матери, ценою жизни пытавшиеся спасти самое дорогое и заживо сгоревшие.

Отец Джона назвал бы эти трагедии Божьим промыслом, и, быть может, так оно и было. Но слишком уж часто причиной беды становилась бытовая проза: негодная электропроводка, засоренная печная труба или ребенок, игравший со спичками.

Никто конкретно вроде бы и не виноват. Просто дьявольски не повезло. Но у человека, который честно исполнил свой долг все равно остаются царапины на сердце.

Однако поджог — совсем иное. Джон не знал ни одного из своих собратьев, кто не испытывал бы ненависти к хладнокровному поджигателю-убийце.

— Наверное, нам не дано понять, почему мы внезапно теряем близких, ни в чем не повинных людей. Я это знаю по себе, Бетси: пытался разгадать эту тайну в течение двадцати лет, но вряд ли она открылась мне.

— Ты не устал от своей работы, Джон? Невыносимо, чуть ли не каждый день видеть сгоревших в этом адском пламени.

— Да, я устал.

— Но ты упорно продолжаешь свое дело — борешься с огнем до последнего шанса.

— Это все, что я умею делать. Ведь иногда, несмотря ни на какие препятствия, мы все-таки берем верх. Это-то и дает нам надежду и силы снова состязаться с тупой стихией. — Джон посмотрел на нее — и глаза их встретились. Бетси попыталась улыбнуться, но улыбка замерла на ее губах.

— Если бы я пришла в дом раньше, мне бы удалось помешать убийце Кармен? — неуверенно спросила Бетси.

— Возможно, если бы ты пришла раньше, то сама угодила бы под коварную пулю. — При одной мысли об этом Джона охватил ужас, кровь прилила к голове. — Достаточно и того, что ты едва не поджарилась на электропроводе, — задыхаясь, проговорил он.

Она содрогнулась.

— Ты прав…

Бетси было приятно ощущать его большую теплую ладонь. Она наслаждалась чувством безопасности и надежности, которое исходило от этого сильного мужчины — Джона Стэнли.