Марша Ловелл - В сетях обмана

— Прости за бестактность, я совсем потерял голову. И все из-за того, что сам растерялся. Как бы мне ни хотелось улечься с тобой в постель и всю ночь заниматься любовью, я не должен этого делать.

— Почему? — От волнения Элис почти потеряла голос.

— Мы должны немного потерпеть.

Увидев, что она поражена, Фрэнк торопливо продолжил:

— Мне кажется, что этого делать пока не следует. Ведь ты еще кормишь грудью… а значит, тебе нельзя принимать противозачаточные таблетки.

— Я… то есть, я не…

Она была обескуражена тем, что разговор принял столь прозаический оборот. И это после столь эмоциональных прелюдий!

— А поскольку мы долго вели холостяцкий образ жизни… В общем, у тебя дома, наверное, нет презервативов…

Вспыхнув, она отрицательно покачала головой. Фрэнк смущенно улыбнулся.

— У меня, конечно, они есть, но мама наверняка расположилась в моей спальне и может проснуться, а мне бы не хотелось давать ей повод воспитывать меня среди ночи. — Он прижал Элис к себе, позволив ей ощутить силу своего желания. — Держа тебя в объятиях, я вообще ничего не соображаю, особенно когда ты страстно отвечаешь на мои ласки. Я едва удержался там, возле дерева, и даже не задумывался о последствиях. — Фрэнк прижался лбом к ее плечу. — Но не будем спешить. Мне хочется без оглядки овладеть тобой, так что давай дождемся того момента, когда мы сможем по-настоящему насладиться друг другом, ладно? Может быть, завтра, когда уедет моя вездесущая мать…

Он помог перенести спящего Ника в ее квартиру, и, когда за ним закрылась дверь, Элис, обессиленная, упала на кровать. Одна только мысль, что Фрэнк сливается с ней в любовной страсти, что она принадлежит ему, приводила в приятный трепет и в то же время пугала. И все же, стремясь к этому всем своим существом, она была рада, что ничего не произошло.

Сегодняшний вечер принадлежал только им двоим. Она навсегда сохранит его в своей душе. Что бы ни произошло завтра, это воспоминание останется самым прекрасным. Элис наконец поняла, до какой степени влюблена. Возможно, Фрэнк назовет все по-другому — страстью, вожделением, физическим влечением, но ей-то ясно, что чувства, испытываемые к нему, более возвышенные.

А Фрэнк… Что ж, по крайней мере, он хотя бы признал, что жаждет плотской близости, которая, как ей хотелось верить, со временем может перерасти в нечто более глубокое…

На следующее утро мать Фрэнка перед отъездом забежала к Элис на несколько минут. Айрин торопливо сунула ей в руки небольшой холст в раме, объяснив, что внизу ждет такси и она спешит в аэропорт.

— Я собиралась подарить ее сыну, но решила, что будет лучше, если отдам тебе, — не терпящим возражений тоном заявила она.

Элис попыталась было отказаться от дорогостоящего подарка.

— Бери-бери, это одна из самых любимых картин Фрэнка. На ней изображен небольшой залив у мыса Северный, где мы часто отдыхали, когда мой сын был еще совсем маленьким. С пляжа его было невозможно выгнать.

— Тем более вы не можете отдать эту картину мне.

— Разве она тебе не нравится?

Тщательно выщипанные брови Айрин обиженно взметнулись вверх.

— Да что вы, конечно, нравится, — поспешила заверить Элис.

Это был удивительно трогательный морской пейзаж, написанный маслом. На песчаном изгибе пляжа виднелась фигурка мальчика, и Элис поняла, что это Фрэнк. Она вдруг ощутила себя до смешного близкой этому маленькому существу, словно вместе с ним наслаждалась светлым мгновением детства.

— Ну вот и хорошо.

— А ваш сын не расстроится, узнав, что вы подарили ее мне?

— Не больше, чем я расстроена из-за моего не слишком удачного эксперимента с абстракционизмом, о котором Фрэнк никогда не упускает возможности мне напомнить, — обиженно ответила Айрин.

— Да, но эта картина дорога вашей семье, самому Фрэнку.

— Так же как и ты, милая. — Миссис Бартон весело подмигнула. — Считай, что это мой вклад в окончательное покорение тобою моего сына. Повесь ее на стену так, чтобы она всякий раз попадалась на глаза Фрэнку, когда он придет к тебе, и скажи, что согласна продать картину только за бешеные деньги.

— Я никогда не продам ее!

— Я знаю. — Услышав доносящиеся с улицы нетерпеливые звуки клаксона, Айрин направилась к двери. — Пусть мой ненаглядный сын убедится, что любовь дороже любых денег. Поцелуй за меня Ника, а заодно и Фрэнка. Он спозаранку умчался на какую-то встречу, и я с ним толком даже не попрощалась.

Второй за это утро визит явился для Элис еще большей неожиданностью. Открыв дверь, она изумленно уставилась на Стеллу, не веря своим глазам.

— Где он? — прямо с порога взволнованно спросила Стелла.

— Кто?

На мгновение Элис предположила, что родители, каким-то образом узнав, что она уже почти вступила в связь с Фрэнком, послали сестру на выручку, но тут же поняла всю абсурдность своего умозаключения.

Стелла, тряхнув белокурой головой, окинула ее подозрительным взглядом.

— Ник, конечно, кто же еще?

— Он в спальне. Думаю, уже проснулся, — договорила Элис, обращаясь уже к мебели.

Через полминуты Стелла вышла из комнаты с малышом на руках.

— Хочешь кофе? — спросила Элис. — Я как раз собиралась завтракать.

— Нет, спасибо, — поспешно отказалась сестра. — Теперь я не пью кофе, он плохо влияет на мою нервную систему. Когда-то дела с книгой у меня шли неважно, и я поглощала кофе галлонами.

— Ты хочешь сказать, что теперь у тебя все хорошо? — обрадовалась Элис, ухватившись за то, что неприятности были упомянуты в прошедшем времени.

Стелла взглянула на нее поверх головки сына, которого по-прежнему держала на руках. На ее лице сияла улыбка. Это была прежняя, уверенная в себе старшая сестра, не сомневающаяся в том, что весь мир вращается вокруг нее и восхищается ее талантом.

— Потрясающе хорошо!

После чего, к немалому смятению Элис, Стелла вдруг разрыдалась.

8

Слезы Стеллы были непродолжительными, но обильными. Вытирая глаза себе и сыну, который тоже принялся было всхлипывать за компанию, Стелла улыбнулась сестре.

— Извини, это все из-за Ника. Я и не предполагала, что буду безумно скучать по нему. У меня буквально сердце разрывалось. В конце концов я не выдержала и села в самолет… Книга пишется как по маслу, но самое главное, я поняла, что малыш никогда и не был помехой в моей работе, все дело во мне самой. Теперь, кажется, у меня все в порядке, поэтому… В общем, я не хочу больше расставаться с сыном.

— Ты собираешься переехать сюда и дописывать роман здесь? — Элис вдруг почувствовала неприязнь к сестре, хотя и радовалась за нее.