Кристин Лестер - Вместо свадьбы

— Про Эвелин, а не «про что». Или скажешь, у тебя с ней — все? Кстати, где ты ее выкопал?

Эвелин сжала кулаки. Она была готова выскочить на веранду и вцепиться девице в волосы, но тут заговорил Шарль, и теперь никакая сила не смогла бы сдвинуть Эвелин с места.

— Эвелин? — спокойно переспросил он. — Не припомню точно, где и когда я ее выкопал, но мы… гм… мы почти расстались.

— Да ну?

Эвелин приросла ногами к полу.

— А почему она тебя так волнует, интересно? Неужели тебе меня больше не к кому ревновать?.. А-а-а? — Его голос стал игривым, и Эвелин поняла, что в этот момент Шарль, скорее всего, обнимает эту девицу.

Почему он все время хочет всем доказать, что между нами все несерьезно? — подумала Эвелин. А ведь действительно несерьезно! Иначе Шарль никогда не позволил бы себе такое говорить про девушку, с которой он проводит ночи!

Ведь она, еще в первый раз услышав от него подобные слова, сильно обиделась, но потом решила простить: он так искренне раскаивался. А теперь Эвелин поняла, что тот случай был не исключением, а правилом.

Она в ужасе приложила ладони к щекам. Подумать только, это лишь маленькие кусочки бесед, которые ей довелось услышать. А что еще говорит про нее Шарль посторонним людям?!!

Девица принялась что-то щебетать, Шарль смеялся… Эвелин не хотелось больше слушать. Она развернулась, чтобы навсегда уйти из этого номера, но последняя фраза, сказанная громче остальных, словно обухом ударила ее по голове:

— Ну и что? Мне-то, собственно, все равно, с кем она еще тут спит. С этим увальнем Бернаром, который строит из себя Джеймса Бонда, или еще с кем-то. Все, что мне от нее было надо, я уже получил! Ну почти все…

Эвелин показалось, что ее облили кипятком: кожа начала гореть — лицо, уши, плечи и даже колени. То ли от обиды, что Шарль облил грязью их отношения, то ли от стыда, что она влюбилась в такого подлеца!

Она не помнила, как ушла, как добралась до своего номера. Очнулась, когда, заперев дверь, уже стояла, прислонившись к ней спиной.

Так вот, значит, как Шарль все это время к ней относился! Значит, все, что ему было надо от нее, он уже получил? Интересно, а почему тогда он вообще не расстался с ней после первой ночи? Ведь он все получил от нее уже в первую ночь? А если бы был настойчивее, то получил бы это гораздо раньше!

— Шарль, Шарль, — прошептала она, глотая слезы. — Ну как ты мог?!

А ведь он казался ей почти идеальным. Ну почему все красавцы — такие негодяи? Или просто ловеласы, которые коллекционируют и мучают женщин? И Бернар такой же! Вне всяких сомнений! Вот опять же: оказалось, что был женат. Брошенная жена с ребенком, наверное, переживает и ждет, когда он к ней вернется… А он тут гоняется за девушками, причем территории Франции ему явно мало! Он гоняется за американками — в Канаде!

Эвелин скрипнула зубами. Ну конечно, все именно так! Стоит ей дать небольшую слабину — Бернар тут же бросит ее и начнет трепать ее имя на каждом углу, как и Шарль!

И она, воодушевленная излюбленным женским постулатом «все мужчины одинаковы», уже забыв, на кого больше обижается — на Шарля или Бернара, решительно распахнула дверь и отправилась обратно.

За вещами.

— Ну ты даешь! — Бернар перехватил ее в коридоре. — Ты все утро носишься туда-сюда, а по сторонам не смотришь.

— Пусти! На кого я должна смотреть по сторонам? На тебя, что ли?

— Что с тобой, Эвелин?

— Не твое дело! Все в порядке.

— Я же вижу, что не в порядке!

Она понимала, что Бернар здесь ни при чем и не надо срывать зло на всех подряд, но именно в этот момент ей не нужно было его «теплое дружеское участие». Сейчас он злил ее самим фактом своего существования. Но особенно ее раздражало то, что он любит ее.

— Слушай, Бернар! Мне совершенно нечего тебе сказать. Я иду к Шарлю, пропусти меня, пожалуйста! Или тебе доставляет удовольствие вечно стоять между нами?

Он шарахнулся в сторону, будто всерьез чувствовал себя уличенным в этом.

— Эвелин, почему ты такая жестокая? Ты же знаешь, мне обычно доставляют удовольствие совершенно другие вещи.

Как же он надоел со своей любовью!

— Все женщины жестокие. И тебе это известно лучше остальных. А что касается других вещей… Почему я должна знать, что тебе доставляет удовольствие? Почему? Кто ты мне?!! — Она кричала все громче, и на них начали оборачиваться любопытные коллеги.

— Эвелин, успокойся.

— Кто ты мне? Муж? Брат?..

— Эвелин.

— Ну хорошо, я доставлю тебе удовольствие. Слушай! Сейчас я иду к Шарлю, чтобы забрать свои вещи. Я ухожу от него. Теперь доволен? Теперь ты счастлив?

Бернар смотрел на нее, и Эвелин казалось, что он сейчас расплачется.

— Ну? Что же ты не скачешь от радости? Что же ты не скажешь свое любимое «я же говорил»! Ты ждал этого! Ты мечтал об этом! Вот пожалуйста, твои мечты сбылись: я несчастлива, потому что ухожу от любимого мужчины! От любимого, Бернар. Слышишь? Любимый — он! А не ты!

Эвелин посмотрела ему в лицо. Оно было непроницаемым. Наверное, она сделала ему больно. Но остановиться уже не могла:

— Ну что ты молчишь?!! Почему ты больше не говоришь мне, что ему нужно только мое тело, а моя душа его не интересует? Я это и так знаю, Бернар! Только я знаю и еще кое-что! Да! Тебе тоже нужно мое тело, а на мою душу тебе наплевать!.. И не спорь со мной!.. Вы все такие!

— Я не собираюсь спорить. Только ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. В чем конкретно я перед тобой виноват?

Эвелин обошла его и, ничего не ответив, направилась к лестнице. Потом обернулась: Бернар стоял на месте в той же позе, опустив голову, словно его ударили по лицу.

— В том, что ты мужчина!

Шарль тоже не понимал, в чем он виноват, когда Эвелин пришла к нему и молча принялась ходить по комнатам и собирать свои вещи.

Во-первых, она разозлилась, стоя перед дверью, потому что он долго не открывал. Наверное, выпроваживал через веранду ту девицу. Или скрывал какие-нибудь улики. Эвелин было уже наплевать, в каких они отношениях, она стремилась поскорее избавиться от этих болезненных переживаний, вычеркнуть Шарля из памяти.

— Что происходит? — повторял он с точно таким же выражением, что и Бернар, чем лишь добавлял масла в огонь, потому что «все мужчины одинаковые», и Эвелин лишь бесновалась, шагая из угла в угол.

Она собрала одежду, ноутбук в отдельной сумке… Все. Кажется, все.

— Ну я пошла.

Шарль потерял терпение. Он встал возле двери, расставив руки в стороны, и объявил:

— Никуда ты не пойдешь, пока не соизволишь объяснить, что происходит.

— Я от тебя ухожу.