Селина Дрейк - Брачные узы

Они подошли к длинным торговым рядам. Здесь было все, что душе угодно: дамская и мужская одежда, обувь и другие изделия из кожи, ювелирные изделия… Глаза разбегались при виде безумного калейдоскопа красок, звуков, форм.

Похоже, здесь можно было купить все, причем по цене, просто неприлично низкой. Эвелин остановилась у одной из лавочек, чтобы рассмотреть разложенные на прилавке часы.

— Эндрю, ты не одолжишь мне немного денег? У меня не было возможности погасить чек, а я хочу себе кое-что купить.

— Часы? — снисходительно спросил муж.

— Ага. Я ведь оставила свои в Лондоне.

Он недоуменно посмотрел на Эвелин.

— Ты что, шутишь? Неужели ты серьезно решила купить одну из этих подделок?

— Нет, не шучу! — заявила она. — Это ведь совсем недорого, — поспешно прибавила она, увидев, как Эндрю с легким презрением покачал головой.

— Если тебе нужны часы, дорогая, — сухо отозвался он, — давай пойдем в какой-нибудь приличный магазин, и я тебе их куплю. Настоящие часы, а не эту дешевку. — Он презрительно кивнул на прилавок, заваленный подделками. Однако Эвелин стояла на своем.

— Не будь таким снобом, — отрезала она. — Я верну тебе деньги завтра, как только погашу чек.

Она повернулась к продавцу, даже не потрудившись посмотреть, какое впечатление произвела ее небрежная реплика. Эндрю на мгновение прирос к месту, но по зрелом размышлении вынужден был признать, что Эвелин права — он действительно вел себя, как настоящий сноб.

А она тем временем уже вовсю торговалась с продавцом, лихо сбивая цену. С чуть насмешливой улыбкой Эндрю отошел в сторону и стал с интересом наблюдать, с каким азартом его молодая супруга включилась в игру.

— Готово, — оживленно блестя глазами, объявила она. — Мы договорились.

— Сколько? — лениво протянул Эндрю. Он стоял, скрестив руки на груди, и с нескрываемой иронией смотрел на жену.

— Два доллара пятьдесят центов, — с торжеством сообщила она.

— Молодец, — похвалил он и неторопливо запустил руку в карман брюк. А затем, словно решив, что позволить женщине самой завершить сделку — это ниже его мужского достоинства, вручил продавцу деньги.

Тот протянул ему покупку, при виде которой лицо Эндрю вытянулось.

Да, это действительно были часы. На широком розовом пластмассовом браслете, с циферблатом, изображавшим черную мордочку Микки Мауса. Оказывается. Эвелин выбрала даже не стильную подделку, а какую-то дурацкую игрушку!

— Глазам своим не верю, — пробормотал Эндрю.

— Они очень милые, — объявила она, протягивая руку, чтобы он застегнул часики. Муж обреченно повиновался. — А они правильно идут? — поинтересовалась Эвелин.

Эндрю сверил время по собственным золотым часам, бросил взгляд на циферблат с Микки Маусом и поморщился. — С точностью до секунды, пока, во всяком случае, — с изрядной долей сарказма произнес он.

— Вот и отлично. — Вытянув руку перед собой, Эвелин с нескрываемым удовлетворением разглядывала свое приобретение. — Впервые с тех пор, как мы сюда прилетели, я точно знаю, который час.

— Ты для этого их и купила? — нахмурился Эндрю.

— В общем, да, — подтвердила она, — и еще потому, что они мне понравились.

Прикусив белыми зубками полную нижнюю губу, она подняла на мужа простодушный взгляд. Эвелин прекрасно понимала, о чем он сейчас думает, и с радостью ухватилась за возможность поддразнить его. Он попался было на удочку, но в следующую минуту сообразил, в чем дело.

— Ах ты, маленькая хулиганка!

— Ага, — лукаво подтвердила его молодая жена.

Их глаза встретились, и мир вокруг перестал существовать. В центре огромного суетливого города они остались одни, окруженные тишиной, исполненной скрытого смысла, известного только им двоим.

Кто-то нечаянно толкнул Эвелин в спину, и она невольно качнулась в сторону мужа. Тот машинально протянул руку, чтобы поддержать ее. Их тела соприкоснулись, и обоих словно обожгло током. Эвелин вздрогнула, а Эндрю судорожно перевел дыхание.

— Идем отсюда, — хрипло прошептал он.

Она не стала спорить. Муж властно обхватил ее за талию и повел к ближайшей станции метро.

Поезд был набит битком. Эвелин прислонилась спиной к металлической стенке, а Эндрю встал перед ней, заслоняя от толпы. Оба молчали, ощущая растущее напряжение.

Отель располагался всего в нескольких шагах от станции. В лифте они оказались не одни, и у них не было возможности даже поцеловаться.

Эндрю стоял очень близко, повернувшись к жене в полупрофиль, и она ощущала на своей щеке его дыхание. На секунду подняв глаза, Эвелин встретила взгляд сверкающих серых глаз, и по всему ее телу разлилась горячая волна желания.

Он хотел ее — и очень сильно! Она вдруг почти физически ощутила его внутри себя и задрожала.

Поспешно отведя глаза, она облизала пересохшие губы. Сердце ее отчаянно колотилось, чувства были в полном смятении: Эвелин предвкушала наслаждение и одновременно приходила в ужас от силы собственного желания.

По-видимому, люди, находившиеся в лифте, что-то почувствовали. В кабине царила полная тишина, казалось, пульсировавшая от скрытого напряжения. Эвелин опустила голову, чтобы спрятать пылавшие щеки.

Как только они вышли из лифта, Эндрю схватил ее за руку и потащил в номер. Не останавливаясь, они прошли в спальню. Он захлопнул дверь и прислонился к ней, закрыв глаза и тяжело переводя дыхание.

Когда он открыл глаза, Эвелин невольно содрогнулась. То, что она увидела в них, пугало и в то же время завораживало.

Эндрю медленно двинулся к ней. Им уже целиком завладел первобытный инстинкт, и он даже не заметил ее состояния. Подойдя к жене, он стал мрачно расстегивать пуговицы на ее платье. И тело Эвелин подчинилось его воле: дыхание стало прерывистым, пульс — учащенным, соски набухли и затвердели в предвкушении желанной ласки.

Глаза мужчины жадно обвели стройную фигуру жены, Он расстегнул застежку на бюстгальтере, наклонился и страстно прильнул ртом к пульсирующему соску. Эвелин обожгло желанием, и она инстинктивно выгнула спину. В ту же минуту он обхватил ее сзади за талию и опрокинул на постель.

То, что за этим последовало, не поддавалось никакому описанию.

Спустя несколько минут они лежали, с трудом приходя в себя после испытанного экстаза.

Эвелин так и осталась в расстегнутом платье и бюстгальтере, ее трусики валялись где-то на полу. Она лежала, не в состоянии даже соединить широко раздвинутые ноги. Внутри нее все пульсировало, напоминая о силе только что полученного блаженства. Она понимала, что, совершенно утратив над собой контроль, Эндрю просто изнасиловал ее.