Вера Армстронг - Из тени в свет...

Мэдди вдруг изобразила улыбку, адресованную Ингрид.

— Я заметила, что в воскресенье вы тоже подвозили Кена, — сказала она. — И очень удивилась, что вы позволили ему самому войти в дом, без посторонней помощи.

Ингрид ощутила приступ гнева: Мэдди пытается изобразить дело так, будто Кену не уделяется должного внимания. Однако она подавила в себе этот порыв и спокойно ответила:

— Кен знает, что делает.

Мэдди слегка похлопала Кена по плечу.

— Конечно. Я не сомневаюсь.

Пальцы Ингрид судорожно сжались, словно копи орлицы. Она видела, как ладонь Мэдди коснулась плеча Кена, и слышала, как она сказала с коротким смешком:

— Мне тут на днях показалось, что вы уже живете вместе.

— Н-н-ет… — возразила Ингрид прежде, чем Кен успел что-либо произнести. — Я живу в У-Уэст В-В-В… — Она замолчала, поскольку ей никак не удавалось произнести слово «Ванкувер».

— Вот и хорошо, — заявила Мэдди, с насмешливой улыбкой открывая дверцу автомобиля и беря Кена под локоть. — Разрешите мне помочь вам, Кен… — Голос ее звучал почти нежно, она явно пыталась разыграть сцену, изображая из себя внимательную сиделку, помогающую инвалиду. — Я провожу вас в дом и прослежу, чтобы не случилось ничего непредвиденного. Очень жаль, но Ингрид не может тут долго находиться, потому что стоянка автомобилей здесь запрещена. Я слышала, что полиция увозит машины, оставленные возле входа, на штрафстоянку. Особенно в тех случаях, когда есть жалобы жильцов.

По выразительной улыбке Мэдди Ингрид поняла, что такие жалобы не заставят себя ждать, оставь она машину у дома.

— Кроме того, — продолжала Мэдди, ожидая, пока Кен возьмет свою трость, а также бутылку вина, с которой он не расставался с того момента, как они покинули церковь, — кроме того, Ингрид вряд ли удастся сегодня добраться до дома вовремя… Ведь ехать ей далеко, а сейчас как раз наступил час пик…

Мэдди попыталась взять у Кена бутылку с вином. Однако он сунул ее под мышку с левой стороны, так что женщина не могла до нее дотянуться.

— Вы помните, что сегодня вечером приглашены на барбекю? — напомнила она Кену. — Джек Смайт поймал лосося весом в одиннадцать с половиной килограммов и позвал всех жильцов отведать его. Он собирается испечь его на углях.

Мэдди снова бросила взгляд на Ингрид и добавила, изображая на своем лице исключительное сочувствие:

— Извините, но приглашаются только жильцы дома. На этот раз гостей не будет.

Ингрид бросила ответный вызывающий взгляд статной блондинке. Затем перегнулась, обхватила Кена за шею правой рукой и притянула его голову к себе, запечатлев на устах Кена страстный поцелуй… Кен удивленно встрепенулся — возможно, ему захотелось рассмеяться, — но тут же с явной готовностью ответил на поцелуй Ингрид. Через несколько секунд инициатива перешла к Кену, так что Ингрид пришлось упереться ему в грудь, чтобы он не слишком усердствовал. Оба тяжело дышали.

Ингрид взглянула в его незрячие глаза и удивилась. Ей показалось, что они затуманились точно так же, как и ее собственные. Она погладила его по щеке и сказала, не отрывая взгляда от его лица и совершенно игнорируя присутствие Мэдди:

— Я вернусь очень скоро, любимый, только куплю батон белого хлеба.

Она подобрала бутылку с вином, которая во время их страстного поцелуя закатилась ей под ноги.

— Оставь вино здесь. Я захвачу его, когда вернусь. Я п-п-приду прямо наверх. И подогрей еду в кастрюльке, ладно?

— Непременно, — ответил Кен. Он обхватил ее голову руками и потерся носом о нос. — Не задерживайся, дорогая. — Он улыбнулся ей. — Греть придется не только кастрюльку.

Ингрид вздохнула и снова поцеловала его, перед тем как отпустить. Кен обернулся и приветливо улыбнулся Мэдди.

— Значит, вы не придете на барбекю? — спросила Мэдди, когда Кен вышел из машины.

— Нет, — ответил Кен. Он обернулся к Ингрид и послал ей такую улыбку, от которой у нее затрепетало сердце. — Мы с Инки зажарим свою рыбу.

Перед тем как постучаться в дверь Кена, Ингрид припомнила, как Мэдди, все еще стоя возле машины, моментально раздумала помогать ему войти в дом.

Дверь мгновенно отворилась в ответ на ее стук, будто Кен стоял за нею и ждал. Он ловко схватил ее за руку и втащил внутрь.

Затем закрыл дверь, прислонился к ней спиной и заключил Ингрид в свои объятия.

Он покрывал лицо Ингрид поцелуями и так усердствовал, что у нее закружилась голова. Она даже выронила бутылку с вином. Потом ее тело обмякло, она ухватилась рукой за его шею, шепча что-то ласковое ему на ухо.

В конце концов она сказала:

— Стой… стой… Отпусти меня… Дай передохнуть!

Кен отпустил ее, и она облегченно вздохнула. В кухне уже подавала сигналы микроволновая печь.

— Я сделал все так, как ты сказала, — начал Кен. — Поставил в печь кастрюльку, чтобы оттаяло ее содержимое. Но я не знаю, что в ней, и сколько ее там держать. А главное, не совсем понимаю, вернулась ты сюда потому, что тебе этого хочется, или потому, что это нужно было сделать… А вдруг Мэдди за нами наблюдает? Но независимо от того, по какой причине ты вернулась, я рад, что ты здесь. Я счастлив чувствовать тебя рядом, вдвойне счастлив, что ты у меня дома.

Ингрид нагнулась и подобрала с пола вино и хлеб, а потом, уже направляясь на кухню, коснулась его руки. Кен последовал за ней.

— Я, кажется, догадываюсь, что ты там готовишь, — бросила она через плечо. — Если тебе, конечно, интересно это знать…

Она положила хлеб и вино на стол и начала рассматривать остатки упаковки от готового блюда.

— Тут сказано: «Брокколи с говядиной и лапшой, приготовленное над паром».

Кен стоял со скрещенными на груди руками, прислонившись к столу. Но он смотрел не на нее, а на то место на полу, которое располагалось между Ингрид и микроволновой печью.

— Как ты думаешь? — спросил он. — Тебе понравится это блюдо?

— Возможно, — ответила Ингрид, придвигаясь к нему. — Но главное не в этом.

Она погладила его скрещенные руки своими ладонями и развела их в стороны. Его руки сразу же обвились вокруг нее.

— А в чем главное? — спросил Кен.

— Главное в том, что я вернулась не из-за того, что готовится в этой кастрюльке, но потому, что я хочу быть здесь. С тобой.

Кен прикрыл глаза и качнул Ингрид из стороны в сторону.

— Ингрид, — произнес он словно бы через силу. — Я не хочу никакой говядины с брокколи. Я хочу любить тебя… Сейчас.

Горло ее перехватила спазма, и она не сразу смогла ответить. Потом тихо сказала:

— Да. Я тоже тебя хочу, Кен. Сейчас.

Их поцелуи были огненными. Они шептали друг другу какие-то слова, что-то выкрикивали. Потом, подгоняемые обоюдным желанием, они направились в спальню.