Хелен Бьянчин - Идеальный брак?

Габби осторожно поставила бокал на стол.

— И не теряет свое бесценное время с мужем?

Подали изумительных цыплят по-французски с овощами.

— О, ты не так меня поняла, дорогая. — Аннабел снисходительно улыбнулась. — Очень мило, что Бенет заботится о тебе.

Габби взяла вилку и проткнула свою порцию цыпленка, затем изящно и точно отрезала кусочек.

— Я полностью с тобой согласна. — Она отправила кусочек в рот, прожевала и похвалила: — Моника, цыпленок изумителен.

— Спасибо, Габриэль.

Габби мысленно сосчитала до трех. Теперь в любую секунду Моника перейдет к допросу третьей степени.

— Надеюсь, вы хорошо провели время?

— Мы прекрасно отдохнули.

— Вы видели шоу в казино?

— Нет. Габби приготовила ужин, и мы остались дома. — Бенет одарил Габби искренней и очень интимной улыбкой.

Однако рано еще расслабляться. Бенет ловко переиграл Монику, но невольно обеспечил Аннабел боеприпасами для второго залпа.

— Дорогая, дома ты никогда не готовила.

— Не было необходимости. У нас всегда был повар.

«А, кроме того, Моника не желала видеть меня в кухне, — мысленно добавила Габби, — даже когда у повара был выходной».

— Габриэль, ты просто должна угостить нас своими кулинарными шедеврами.

«Боже, опять ловушка!» — напряглась Габби и ответила:

— Я не хочу оскорблять чувства Мэри.

— Дорогая, но ведь у Мэри бывают выходные, — чуть скучающе возразила Аннабел.

— Да, — невозмутимо ответила Габби. — В те вечера, когда мы с Бенеттом ужинаем вне дома.

Аннабел внимательно обследовала свои налакированные ногти и, не найдя ни одного дефекта, хитро взглянула на Габби.

— Увиливаешь, дорогая? Не хочешь приглашать нас?

Яд, запакованный в бархат и источаемый с псевдоискренностью. Габби нашла противоядие с легкостью, обеспеченной долгой тренировкой.

— Вовсе нет. Какой вечер вас устроит?

Вежливое сражение. Но, тем не менее, сражение.

— Моника? Джеймс? — изящно перепасовала вопрос Аннабел.

— Дорогая, я сверюсь с ежедневником и перезвоню, ты не возражаешь?

Габби ответила Монике с такой же любезностью:

— Конечно.

— Просто умираю от нетерпения. Интересно знать, чем же ты нас поразишь? — промурлыкала Аннабел.

Габби не позволила загнать себя в угол.

— Мэри не подведет. Она всегда готовит изумительно.

Моника и Аннабел прищурились, а мужчины, почувствовав сгустившееся напряжение, решили развеять его дискуссией на более безопасные темы.

На десерт принесли «шоколадные бомбы». Затем все перешли в гостиную пить кофе.

— Перекинемся в карты? — предложила Моника. — В покер?

— Только если это не стриптиз-покер, — обольстительно улыбнулась Аннабел. — Я потеряю все, что на мне надето, до последнего лоскутка.

«И будешь наслаждаться каждой минутой», — с ненавистью подумала Габби.

— Заканчиваем в половине двенадцатого. Победитель в последней партии забирает банк. — Джеймс обернулся к Бенету. — Согласен?

— Согласен.

Игра с минимальными ставками затевалась не ради выигрыша и не ради демонстрации искусства, а просто чтобы занять всех на два часа.

Аннабел с явным восторгом наклонялась вперед при каждом удобном и неудобном случае, намеренно выставляя напоказ соблазнительную грудь и отсутствие бюстгальтера.

Если добавить к этому обворожительную улыбку и колдовские искры в устремленных на Бенета глазах, можно представить ярость Габби к концу вечера.

— Никаких комментариев? — отважился спросить Бенет, выводя автомобиль на шоссе.

Габби сделала глубокий вдох и медленно выдохнула воздух.

— Как, по-твоему, с чего мне начать?

Бенет искоса взглянул на нее.

— С чего пожелаешь, только выпусти хотя бы часть пара, не то лопнешь.

— Так ты заметил?

— Вероятно, я единственный.

— Какое облегчение!

Черт побери, все-таки необходимо кого-нибудь стукнуть.

— Не надо, — предупредил Бенет с обманчивой мягкостью, и Габби сразу же набросилась на него.

— Не надо что?

— Бить кулаком по приборной доске.

— Может, ударить тебя?

— Остановить машину или подождешь до дома?

— Не пытайся задобрить меня, Бенет. — Габби уставилась на яркие огни фар встречного транспорта и длинные тени, отбрасываемые придорожными фонарями.

Как только Бенет отключил сигнализацию, она бросилась в холл и уже достигла лестницы, но сильные пальцы сомкнулись на ее руке.

Все кипящие в ней слова замерли, когда Бенет развернул ее кругом и притянул к себе. Как могла она предотвратить приближение его губ?!

Крепкие, голодные, почти карающие, они лишили ее всякой способности сопротивляться, чего Бенет и добивался. Она расслабилась и прижалась к нему, а он продолжал целовать ее так, что она вцепилась в него, как в якорь спасения.

Когда он подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице в спальню, лишь хриплый стон вырвался из ее горла.

Бенет раздел ее, опустил на кровать и долго гладил и целовал. Ее тело стало податливым, послушным и начало таять, как восковая свеча.

Физическая близость. Сексуальное наслаждение. Неужели это все, что чувствует Бенет?

Любовь. Ее сердце жаждало этого слова, но мозг напоминал, что надо довольствоваться меньшим.

Лучшие билеты в Оперу были распроданы за много недель. «Бенет наверняка проявил чудеса изобретательности, чтобы достать четыре билета за несколько дней до премьеры», — размышляла Габби, усаживаясь рядом с ним.

— Отличные места, — прошептала Франческа.

— Да, я тоже так думаю.

— Ты выглядишь потрясающе. Комплимент был искренним, и Габби приняла его с улыбкой.

— Спасибо. — Платье из переливчатого сине-зеленого шелка действительно выгодно подчеркивало цвет ее кожи и волос. — Ты тоже.

Темно-красный бархат превосходно оттенял яркую красоту Франчески и совершенство ее фигуры.

Увертюра закончилась, поднялся занавес, и начался первый акт.

После плоскостных кино- и телеизображений трехмерность сцены, живые актеры, пышные костюмы, слабый запах грима, звуки создавали чудо соучастия с происходящим на сцене.

Продолжительные антракты позволяли зрителям подкрепиться в буфете, а курящим — успокоить нервы сигаретой.

Габби понимала, что встреча с Джеймсом, Моникой и Аннабел неизбежна. Однако она совершенно не ожидала, что Аннабел с готовностью бросит Монику и Джеймса и проведет весь антракт, болтая с Франческой, Домиником и Бенетом. Только с ними, поскольку, небрежно поздоровавшись с Габби, Аннабел больше не удостаивала ее своим вниманием.