Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

только не проси меня разбираться в специях, я максимум различаю «остро» и «что это за хрень во рту».

Я фыркнула, даже не заметив, как губы дрогнули в настоящей улыбке.

— Мы с Кэсс можем продумать оформление карточек, — добавила Мэг, протягивая кофе, — Крис проверит ингредиенты по поставкам, ну и… Майло может держать ручку. Чтобы не убежала.

— Очень смешно, — буркнул тот, но уже открывал пустую тетрадь.

— Мы справимся, Лея, — серьёзно сказала Кэсс, присев рядом. — Но ты тоже должна знать — он не злой на тебя.

— Он сказал, что уволит меня.

— Он сказал это, потому что не спит хрен знает сколько, потому что Вероника трёт ему нервы, потому что Лив не в настроении, потому что в баре пробелы, и потому что он мужчина, который сначала хуйню морозит, а потом думает. Ну в принципе как все мужики.

Эрик, который до этого молчал, наконец заговорил:

— Он с утра на взводе. Даже кофе в себя заливал, как будто это была текила. Но когда он бесится — он боится. И да, ты тут теперь важная часть всей этой кухни. Так что заткни свою внутреннюю паникёршу и пиши дальше.

Я смотрела на них всех.

Этих полусумасшедших, уставших, но своих.

И как-то стало легче дышать.

— Хорошо, — кивнула я, втягивая воздух. — Тогда зимнее меню: томатный суп с чёрным перцем, какао с маршмеллоу и специями, тёплый салат с тыквой… и торт с глинтвейном.

— Ага, только не забудь «торт, который заставит тебя поверить в Рождество», — подмигнула Мэг.

— И в адекватность мужчин, — вставил Дилан. — Хотя тут шансов меньше.

Мы рассмеялись. И за работу.

Роман

— Пап, — тихий голос Лив пробрался сквозь мои мысли.

Я даже не сразу понял, как долго смотрю в одну точку, пока она не встала из кресла и не подошла ближе.

— Ты… ты поссорился с Леей?

Я вздохнул. Тяжело. Взял её руку, усадил обратно.

— Мы… просто немного поругались. Я был злой. Бар — не игрушка, Лив. У нас серьёзный завал. А она…

— Ты не так сказал, — перебила она. — Ты сказал, что она уволена, если не принесёт меню.

Её слова прозвучали как пощёчина. Чётко, честно, без приукрашиваний. Прямо в грудь.

— Я… — я попытался подобрать слова, но они застряли в горле. — Я был не прав, наверное. Просто вспылил. Не знал, что случилось.

— Она же писала всё. Прям в тетрадь, помнишь? — она поджала губы. — Я даже пробовала суп, помнишь? С корицей и перцем! Мы сидели на кухне, она кормила меня ложкой и смеялась, что ты не догадаешься, что это за вкус.

Я опустил взгляд.

Лив уже не просто ребёнок. Она чувствовала. Понимала. Говорила так, что совесть сжигала меня заживо.

— Она работала, пап. Ты просто не видел. А теперь она думает, что ты в неё не веришь.

— Лив… — я притянул её ближе. — Я не знаю, что со мной. Иногда мне кажется, что весь мир рушится, и я просто хватаюсь за первое, что под руку попадается.

Она кивнула, уткнулась в плечо.

— Лея — не первая под руку. Она теперь с нами. Я так хочу, чтобы она осталась.

Сердце ёкнуло.

С нами.

Осталась.

— Я всё исправлю, зайка, — выдохнул я. — Обещаю.

Глава 11: Спокойствие

Роман

Бар давно затих. Стук льда в морозильной камере, далёкий хруст стекла от температурных перепадов и еле слышное жужжание камеры в углу потолка — единственные звуки, оставшиеся со мной.

Я сидел в своём кабинете, уткнувшись взглядом в пустую стену. На столе передо мной стояла нетронутая чашка кофе и флешка, куда я только что скинул видео с камер.

Не знаю, чего я ждал.

Что окажется, что всё правда?

Или наоборот — что всё враньё, и я не такой ублюдок, как чувствовал себя весь день?

Я щёлкнул мышкой и запустил запись.

Охранник. Джаред. Стоит у заднего входа, нервно озирается, смотрит на телефон. Через пару минут появляется Вероника.

Я напрягся.

Он открывает дверь. Они быстро переговариваются. Она протягивает ему… чёрт, это точно деньги. Он берёт.

Она — заходит.

Я откинулся назад в кресле.

Сердце застучало громче.

Камера в коридоре показывает, как она идёт прямо в кухню.

У неё в руке ключ.

Ключ.

«Какого хрена…» — прошептал я.

Она входит. Через пару минут выходит с какими-то бумагами. Затем возвращается. Видно, как она что-то рвёт, с каким-то яростным выражением на лице, словно мстит.

Это были тетради.

Те самые.

Я закрыл глаза.

Запись пошла дальше. Вероника покидает бар, улыбаясь, а Джаред провожает её, как ни в чём не бывало. Потом возвращается, закрывает дверь и уходит в свою будку.

Конец файла.

Я выдернул флешку. Сидел ещё минут десять, не двигаясь. В груди было глухо и пусто.

Я всё проебал.

Опять.

Перед глазами стояло лицо Леи. Упрямое, злое. Обиженное.

И чёрт возьми — она имела право.

Я посмотрел на часы. Почти пять утра.

На сегодня всё.

Но утром…

Утром кто-то потеряет работу.

* * *

— Ты серьёзно думал, что я не увижу запись с камер? — голос у меня даже не дрожал. Просто сталь, холодная и ровная.

— Ром, да не так всё было, — мямлил Джаред, побелев лицом.

— У тебя есть пять минут, чтобы собрать свои вещи. К чёрту. Всё.

Он хотел что-то сказать, но под моим взглядом замолчал. Даже не пытался оправдываться. Я смотрел, как он исчезает за дверью, и впервые за долгое время почувствовал… облегчение.

Я закрыл за ним дверь. Вдохнул. Выдохнул. Потом достал телефон и открыл чёрный список доступа к бару.

Имя: Вероника Майерс.

Статус: запрещён вход.

Готово. Завтра повесят на стене запрета.

Теперь оставалось самое трудное.

Лея.

Она стояла за стойкой, уставшая, но собиралась на смену. С ней болтала Лив — о чём-то милом, если судить по лёгкой улыбке Леи.

И от этой улыбки стало ещё паршивее.

Я всё это чуть не уничтожил.

Подошёл ближе.

— Лея, можно тебя на минуту?

Она обернулась. Холод в глазах, никакой той прежней искорки.

Я этого заслужил.

— Я хочу извиниться, — начал я, — перед тобой. За то, что сказал. За то, что не поверил.

Пауза. Я достал тетрадь, которую собрал вчера из обрывков и распечатанных копий — всё, что ребята из соседней деревни помогли восстановить.

— Я видел запись. Я знаю, что ты говорила правду.

— О, и теперь ты решил быть хорошим боссом? — её голос острый, но не злой. Скорее — уставший.

— Нет. Я решил быть просто нормальным человеком. Поздновато,