Нахал. Сын моей подруги - Майя Новак

так-то, а? Я ждала, что ты приведешь домой девочку. Она же старше тебя на четырнадцать лет. Четырнадцать! Не на три, не на пять, а на целых…

– Мам, – перебиваю ее. – Я в курсе и разницы в возрасте, и в социальном статусе. Кроме этого возражения будут?

– Откуда? – спрашивает она то ли меня, то ли себя. – То, что Варвара была моей подругой, предполагает, что я считаю ее достойным человеком. Считала.

– Ничего не изменилось, она все такая же.

– Дань, я не смогу воспринимать ее по-прежнему.

– Не надо по-прежнему. Ее роль изменилась. Теперь она не твоя подруга, а моя женщина. Это уже другой статус. Вот и воспринимай ее теперь так.

Мама опускает голову и, упершись локтями в колени, накрывает свой лоб ладонями.

– Это какой-то сюр. Я хотела ей помочь. Хотела поддержать после такого нервного развода. А вышло вон как.

– Да как вышло?! – психую. – Твой сын нашел женщину, в которую влюбился? Как вышло, мам?

– Я немного иначе представляла себе твою избранницу.

– Думаю, только я имею право решать, какой она будет, – произношу сухо. – Если вы с папой не принимаете мой выбор, это ваше право. Но я за собой оставляю право отстаивать интересы своей женщины перед всем миром, включая моих родителей.

Мама поднимает голову и внимательно смотрит на меня.

– Возможно, я не в восторге от твоего выбора, – произносит она. – Допускаю, что все мамы сыновей считают их избранниц недостойными их кровиночек. Но я вот что скажу тебе, сынок. Я горжусь тем, каким ты вырос. И очень хочу верить, что тоже приложила к этому некоторые усилия.

– Конечно, приложила, мам, – улыбаюсь. – Смотри, какой у меня классный вкус на женщин.

– Ага, постарше, – кривится она, но без злости, скорее шутливо.

– Ты прости, но я хочу поехать к Варе. Она там с ума сходит.

Мы оба встаем.

– Дань, не обижайся, но не надо прямо завтра или послезавтра приводить ее на семейный ужин, ладно? Мне надо сообщить папе и самой свыкнуться с этой мыслью. Варе скажи, что я не в ярости, я пока еще… гм… немного в шоке.

– Думаю, она ждала, что ты вырвешь ей волосы.

– Вырву, если сделает моего сына несчастным.

Обнимаю маму и целую в щеку, а она шутливо отталкивает меня и делает вид, что поправляет свою и без того идеальную прическу.

– Не прикасайся ко мне, тебе меня не задобрить, – нарочито строго произносит мама, а потом смеется и идет на выход.

– Мам, – зову, и она оборачивается. – Я тебя люблю.

– Ох, любвеобильный ты мой, – вздыхает и ласково улыбается. – И я тебя люблю, сыночка-корзиночка.

Подмигивает и под мой смех выходит из номера. А я быстро переодеваюсь, сгребаю свое добро из секс-шопа в рюкзак, оставляю на прикроватном столике нехилые чаевые и мчу на улицу, где уже ждет вызванное мной такси.

По дороге домой заезжаю в цветочный, где покупаю здоровенный букет красных роз. Банально, но мне еще предстоит узнать, какие цветы любит моя женщина и дарить только их.

В подъезд меня впускает соседка, которая вышла гулять с собакой. Поднимаясь наверх, нетерпеливо постукиваю носком туфли по полу. Нервничаю, да. А вдруг она не послушалась меня и свалила? Вдруг решила, что моя мама ее не простит и вообще она мне не подходит? Если Варвара так сделала, я ее прикончу, клянусь. Наказывать буду долго и жестко, пока не догонит, что она теперь моя, и это не изменится.

Из лифта буквально вылетаю на нервяке. Звоню в дверь и сверлю взглядом камеру на глазке. Мотор в груди разгоняется на максимум, потому что я звоню снова и снова, но никто не открывает.

Когда слышу щелчок замка, меня окатывает такой волной облегчения, что ноги чуть не подкашиваются.

Варвара распахивает дверь и смотрит на меня своими великолепными широко распахнутыми глазами. А я окидываю ее взглядом. Она после душа. Волосы еще влажные, на лице ни грамма макияжа, и моя киса одета в мою гребаную футболку! Блядь, это как огромное клеймо на ее попке!

Эта женщина принадлежит мне.

Клянусь, я даже могу кончить от того, как мощно это ощущается.

Делаю шаг и сгребаю Варю в охапку. Захлопываю дверь ногой и сразу набрасываюсь на пухлые губешки жадным поцелуем. Потом отстраняюсь и всматриваюсь в ее лицо.

– Ты грустная.

– Потому что…

– Нет повода, – перебиваю. Ставлю свою кису на пол и передаю ей цветы. – Вот. Чтобы тебя порадовать.

– Спасибо, – произносит и зарывается в них носом, а сама зыркает на меня улыбающимися глазами.

– Чай заварила? – спрашиваю, сбрасывая туфли.

– Он уже остыл, – говорит Варя, поднимая голову. – Дань, все нормально?

– Все более чем нормально. Все отлично, киса. Пойдем поставим цветы и заново заварим чай.

– А как Даша? Как она восприняла? Сильно злилась? Я теперь чувствую себя еще и трусихой.

– Я сказал доверять? – она кивает. – Вот и доверяй. Я все разрулил.

– И она не злится?

– Пока еще в шоке, но это пройдет. Ты, кстати, мужика того отшила?

– Которого? – хмурится она.

– Которого притащила на праздник папы.

– А, он просто друг. Я сказала, что почувствовала себя неважно и уехала.

– Завтра позвонишь и скажешь, что ты теперь в отношениях.

– Да ему наплевать.

– Нет, – качаю головой и, обняв за талию, веду в гостиную. – Он смотрит так, будто не наплевать. Мне бы тоже не было наплевать рядом с такой женщиной. Так что завтра надо этот вопрос закрыть.

– Ладно, – отзывается Варвара, а я чмокаю ее в нос.

– Мне нравится, что ты такая покладистая.

– Я просто не выдержу сегодня еще один сеанс наказаний. Дня через три снова начну бунтовать.

Я смеюсь и прижимаю ее к кухонному островку. Присаживаюсь так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Тогда помни, что в моем арсенале еще остались зажимы для сосков. И я теперь знаю классный секс-шоп.

Подмигиваю, а Варя кладет цветы на островок и, обвив мою шею руками, сама прижимается к моим губам.

Эпилог

– Фу-у-ух, – выдыхаю так шумно, что Даня слышит это даже через грохочущую музыку. Делает ее тише и берет мою руку. Кладет ее на свое бедро и прижимает своей.

– Ты опять?

– Дань, это все не так просто, ясно? – произношу.

– Да что не просто, киса? – недовольно произносит он. – Полгода назад мама сказала тебе, что никаких обид не держит. Что она рада, что мы вместе. А теперь ты опять начинаешь волноваться.

– Дань, блин, ну это же другое! – психую. – Ты не понимаешь, что ли?

– Опять начинаешь, Варвара? – строго спрашивает, а