Зимняя сказка. Забава для близнецов - Кара Мель

– Привет, Марк, – печально вздыхает сестра. Встречаемся взглядами. У нее опухшие и покрасневшие глаза.

Мне так непривычно видеть всегда уверенную в себе, сильную и стойкую Ингу в подавленном состоянии. Кто бы знал, как…

Но и помочь сестре не могу. Хочу, пытаюсь, но понимаю, что это все зря.

Пока Инга не разберется в своей голове, не расставит четко и грамотно приоритеты, не поймет, что беременность – это счастье, а ребенок – дар, она так и будет страдать.

Разговоры не помогут. Нужно время. Она примет ситуацию, смирится, а потом и вовсе сможет полюбить своего малыша.

По крайней мере, я на это очень рассчитываю. Ведь прервать беременность не позволю, а заниматься воспитанием еще одного маленького ребенка сейчас вряд ли смогу.

При этих размышлениях перед мысленным взором сразу возникает образ Забавы с младенцем на руках. Представляю, как она будет ему ласково и нежно улыбаться, целовать в щечки и носик, пока малыш держит ее пальчик в своем маленьком кулачке. А сколько счастья и света в глазах! Сколько тепла и заботы!

Забаве очень пойдет стать матерью. И почему-то я уверен, она этот дар будет ценить.

– Опять ревела? – спрашиваю у сестры с небольшой укоризной. Ей нельзя волноваться. И без того жизнь малыша под угрозой. – Прекращай, – говорю ей строгим голосом, вручаю букет.

Да, я сам далеко не в восторге от предстоящего родства с Кузьминым, но здесь уже ничего не поделать. Думать нужно было раньше. До того как связалась с ублюдком.

Ребенок не виноват в том, что его родители не предохранялись должным образом. Потому отвечать уж явно ни за что не должен.

– Как самочувствие? – ставлю пакет на стоящий рядом со столом стул, присаживаюсь в кресло напротив кровати, смотрю на сестру. Подавленная.

– Как-как? – показывает на работающий инфузомат, приподнимая руку. – Вот так, – фыркает и отворачивается к окну.

Молчаливая истерика моей сестры продолжается. Ну что ж… Подожду, когда она успокоится. Я терпеливый.

– Я поговорил с врачом, – продолжаю как ни в чем не бывало, ведь кто-то из нас должен оставаться с холодной головой. – Динамика идет на улучшение, показатели нормализуются. Если будет все хорошо, то в отделении тебя продержат до конца недели, а после отправят домой.

– Домой, – ухмыляется. – Словно ты мне позволишь остаться одной.

– Инга, – делаю глубокий вдох. Держу себя в руках, каким бы сильным ни было раздражение. – Все зависит только от тебя.

– Марк, благодарю за помощь, но я девочка большая и со своими проблемами в состоянии разобраться самостоятельно! – заявляет, со злостью щуря глаза.

– Ты поругаться хочешь? – спрашиваю в открытую. Замолкает, смотрит в пол. – Вот и я тоже так думаю.

Молчим.

Мне искренне жаль сестру, но помимо жалости есть еще много всего.

– Инга, ты должна себя взять в руки, – стараюсь говорить как можно более спокойно.

– Ради чего?! Ради того, чтобы выносить и родить этого гребаного ребенка?! – взрывается. – Я не хочу его рожать! – начинает плакать. – Не хочу! И не собираюсь! Как только получится, избавлюсь от него!

– В твою идеальную жизнь не укладывается ребенок от любовника-абьюзера? – не выдерживаю. Мои нервы не стальные, в конце-то концов. – Так нечего было с ним вообще связываться!

– Тебя не спросила! – огрызается, скрещивает руки на груди, вновь отворачивается к окну.

– Ну вот видишь, меня не спросила, теперь огребаешь, – парирую выпад. – Избавишься от ребенка – не факт, что потом вообще сможешь стать матерью. У тебя отрицательный резус, не забывай.

Инга молчит. Кусает губы до крови, часто вздыхает, но хотя бы прекращает истерить.

– Марта вернулась, – озвучиваю ей свое горе. Чувствую, бывшая подкинет мне бед.

– Кто? – хмурится сестра. Не понимает.

– Марта, – повторяю с нажимом. Пара секунд, и Инга округляет глаза.

– Твоя… Марта? – садится более удобно, подается вперед. В глазах появляется опасный блеск.

– Ну, – ухмыляюсь, – Марта уже не моя. Но да, это она.

– Твою мать! – вновь заводится. Но на этот раз не злится, ее одолевает праведный гнев. – Что этой суке понадобилось? Только ни слова не говори мне про деятельное раскаяние! Иначе я по голове тебе прямо вот этим, – показывает на аппарат зеленого цвета со шприцом и какими-то кнопочками. – Настучу!

– Не надо, – смеюсь. – Это страшная штука. А голова мне пока еще нужна.

Сестра улыбается. Она вновь оживает, и мне так радостно видеть силу и эмоции в ее глазах. Пусть пока они вызваны не радостью, а праведным гневом, мне все равно чем. Главное, они есть!

– Нафига эта тварь вернулась, Марк? – спрашивает, немного успокоившись.

– За мной, за детьми, – пожимаю плечами. – Я пока не особо разобрался.

Инга смотрит на меня с подозрением, вглядывается, щурится. Словно под микроскопом разглядывает.

– Ты ведь ее не простишь? Да, брат? – Голос сестры аж вибрирует. Она напряжена.

– Я что, похож на дурака? – вопросительно приподнимаю бровь. – Нет, конечно! – спешу успокоить сестру. А то она сейчас напридумывает себе всякого. – И к детям тоже не подпущу, – опережаю следующий вопрос.

Но продолжить разговор не удается. В палату заходит медсестра и забирает Ингу на процедуры.

Высиживать в ожидании, пока они вернутся, у меня нет времени, поэтому собираюсь и ухожу. Пора забирать Пашу из детского сада и ехать домой.

Дома ждут Забава и Маша. Наверное, они что-нибудь приготовили к нашему приезду.

Сажусь в машину, трогаюсь с места и выезжаю на шоссе. Еду по одной из центральных улиц в городе, вокруг все украшено к новому году. Красиво.

Проезжаю мимо указателя к елочному базару. Читаю. Сворачиваю правее и торможу.

Глава 26. Забава

– Давай еще вот сюда, – нажимаю на кондитерский мешок, выдавливаю немного глазури на печенье. Осторожно, чтобы не испортить нарисованную картинку, продолжаю закрашивать пустоты. – И вот сюда, – показываю Машеньке места, которые она пропустила.

Заливаю белой глазурью края снеговика, обвожу вокруг красных пуговок, показываю малышке результат. Она прижимает ручки к груди, ахает.

– Так красивее, как думаешь? – спрашиваю у девочки.

Машенька смотрит на расписанного снеговика из песочного теста, открыв рот, глаза полны восторга.

– Очень красиво, – говорит с придыханием.

– Ну вот видишь, – не могу не улыбаться. – Скоро папа с Павликом приедут, попробуешь печенье и поймешь, что оно еще и вкусное.

– Можно я еще раскрашу? – Малышка тянет ручки к кондитерскому мешку. Ей не терпится продолжить занятие.

– Конечно, можно, – улыбаюсь.

Вручаю девочке в руки пакет с глазурью, выкладываю на стол ровным рядом нераскрашенных снеговиков, поднимаюсь и встаю за Машей. Если вдруг потребуется помощь, то я буду рядом.

Сегодня мы с ней пекли печенье, которое решили раскрасить, упаковать по пакетикам и повесить на