Ты – мое наказание - Наталья Юнина

в этой области большие познания. Кстати, ответ на твой вопрос: не колется.

– Счастье-то какое.

– Сомнительное, – подытоживает эта бухая малявка, чем в очередной раз выводит меня из себя. – Я хочу писать.

– Потерпи. Здесь негде.

– Но я хочу.

– Надундишь здесь, я...

– Выбросишь меня из машины?

– Да что ж я зверь, по-твоему?

– Ну, разве что немного. Ты похож на мандрила.

– И кто у нас мандрила?

– Мандрил… это такая обезьяна. У него попа в сине-фиолетовых тонах. И морда такая волосатая с желтой бородой.

И хрен поймешь, шутит или серьезно. Но я зачем-то вбиваю в поисковик этого мандрила. Ну что ж, есть хорошая новость. Настя интересуется фауной.

– Ну раз я на него похож, тогда я передумал, я выброшу тебя из машины.

Моя «угроза» действует на Настю не так, как ожидалось. Она начинает смеяться так, что похрюкивает.

– Ну а что там с реальным наказанием за лужу в машине?

– Утром проснешься со штампом в паспорте о заключении брака. У меня есть знакомая в ЗАГСе.

– Поняла. Буду терпеть до дома, – усмехаясь произносит Настя и тут же отрубается, опираясь головой о стекло.

Правда, спит она в таком положении недолго. Через несколько минут она падает на мое плечо, а потом кладет голову мне на ноги и как ни в чем не бывало продолжает дрыхнуть.

Очухивается сама, как только мы въезжаем на мой участок.

– Извини, – еле слышно произносит она, пытаясь подняться. При этом ее руки прилично проходятся по моему паху. Ну давай еще яйца мне помни. – Стоп. Это не мой дом. Тут нет моих козочек.

– Зато есть один козел. На выход, Анастасия.

Глава 15

Глава 15

Не проходим и пару шагов, как Настя останавливается и переводит на меня взгляд.

– А один козел в доме это ты?

– Какой же я козел, если по твоей версии я мандрил?

– А что мандриле мешает быть козлом?

– А что мешает одной пьяной девице захлопнуть свой рот и не доводить мандрилу до такой степени, чтобы он показывал свои зубы?

– Ой, не надо показывать свои зубы. Они такие белые, что ты меня ослепляешь.

– Будем считать, что это комплимент.

Стоило нам только войти в дом, как Настя тут же спотыкается. Если бы не успел вовремя схватить ее под руку, шмякнулась бы лицом о пол.

– Ой, больно. Поди синяк оставил, – возмущенно бросает она, скидывая с себя мой пиджак.

– Лучше синяк на руке, чем разбитая морда.

– Ну да.

– Купидон мне в яйца, – и надо именно в этот момент ему появиться. Настя тут же поднимает голову на спускающегося по лестнице Руслана.

И вот парадокс, еле на ногах стоит, а взгляда от малого не отводит. Ну давай еще рот открой, чтобы муха залетела. И ведь открывает. А этот как будто специально явился в одних спортивных штанах без футболки. Знает сученыш как действует на девок и успешно этим пользуется. Но эта-то куда? Сам не могу объяснить какого черта меня это раздражает. Так бы и треснул ей хорошенько по лбу.

– Зэр ангенэйм зи кеннэнцулернэн, – вот же идиот. Ну хоть Настя захлопнула свой рот и на том спасибо. – Гутэ нахт, – вместо того, чтобы пожать руку Руслану она поднимает голову на меня. Жги. Словно почувствовав мое одобрение, она переводит взгляд на Руслана.

– Пшел нах.

Любой другой явно бы обиделся, а этот только кайфует.

– Понял. Немецкий не по вкусу. Руслан. Твой будущий деверь. Это брат брата, если что. Не. Что-то не то ляпнул. Брат мужа. Короче, я его брат.

Настя переводит взгляд с Руслана на меня. И так несколько раз, пока не выдает:

– Фу какой смазливый. Меня сейчас вырвет. Где это можно сделать?

– Пойдем.

Провожаю Настю до ванной, а у самого дурные мысли. Еще голову на хрен расшибет.

– Не закрывай дверь изнутри на замок.

– Хорошо. А можно мне мою сумку?

– Сейчас принесу.

Кстати, о сумке. Доверяй, но проверяй. Беру сумку и под цепким взглядом Руслана выворачиваю все содержимое на журнальный столик.

– Я озадачен.

– Если тебе станет легче, тошнит ее не от твоей смазливости. Выдыхай.

– Еще б она блевала от моей неотразимости. Она в курсе, что ты роешься в ее вещах?

– Мне глубоко похрен о чем она в курсе. Мой дом – мои правила.

– Ты меня удивляешь.

– Конкретизируй.

– Будущая женушка пьяная, а ты на нее не орешь. Не читаешь нотации. И даже вполне мил. Ты влюбился, что ли?

– Отвечу Настиными словами – пшел нах.

– Разочек можешь и полное слово сказать, Боженька не разгневается и тебя не накажет. А что ты ищешь?

– Угадай с трех раз.

– Ой, да брось, это не наркота. Она просто пьяненькая.

Готовилась как надо. И сменную одежду прихватила, и даже белье. Еще и про презервативы не забыла. Умница какая. Жаль, что дура. Одно радует, нет ничего такого, чего я боялся увидеть.

Ставлю сумку под дверь и, удостоверившись, что эта бестолочь в сознании, возвращаюсь в гостиную.

– В живую она еще привлекательнее. Мне зашла на восемь из десяти. Прелесть, – Восьмерка? Серьезно? Это слишком высокий балл, даже для того, кто тебя привлекает. – А если отвезти к стилисту – десяточка. А тебе как?

– На тройку. С минусом.

– Пиздабол. Прошу прощения, лжец.

И мне бы врезать ему хорошенько, но, как ни странно, в его словах есть доля правды. Как бы меня ни раздражала Настина речь и ее манера одеваться, с внешностью у нее все в порядке. Вот только признаться в этом даже себе странно, что уж говорить про Руслана.

– Оденься. Руки и член к ней не совать. Она для тебя табу. Я понятно объясняю?

– В целом, да. А язык? Язык совать можно?

– Было бы что совать. Я тебе его отрежу.

– А счастье было так возможно. А где ты ее пьяненькую взял?

– Там, где взял – уже нет.

И я за каким-то хреном не только наливаю себе почти полный стакан виски, но и рассказываю младшему при каких условиях ее откопал.

– Интересно, что заставило мужика, которому уже почти полируют яйца,