Месть на десерт (СИ) - Лина Филимонова

слабый.

Мне становится по-настоящему страшно за него. Вдруг его сейчас инфаркт хватит?

— Анечка… Это ты?

Он никогда так меня не называл. Разве что в самом начале.

Через окно я вижу, что он держится за грудь. И подавляю желание произнести что-нибудь вроде: “Мужчина, я вас не знаю”.

Отвечаю:

— Это я.

— Ты где? — спрашивает он.

Голос стал немного тверже.

— Я пью кофе, — спокойно отвечаю я.

— Аня!

Это звучит одновременно возмущенно и радостно.

— Да, Коля?

— Что происходит? Почему в нашей квартире чужие люди? И… ты где?!

— Истерит, — слышу я рядом голос Ярослава. — Значит, коньки не отбросит.

Я бросаю трубку.

Вижу, как Коля удивленно таращится на телефон. И снова набирает меня. Я выключаю звук. Некоторое время смотрю на экран телефона, где идет звонок. И произношу:

— Пойду поговорю с ним.

Яр поднимается вслед за мной.

— Я сама.

— Тебе нужна поддержка.

— И она у меня есть. Я это чувствую, Яр. Спасибо тебе. Но со своим мужем я должна поговорить одна.

— Ань, он сейчас очень злой. Или будет злой, когда поймет, что происходит.

— Он ничего мне не сделает. Не сможет.

— Ладно, — Яр садится обратно. — Я рядом.

* * *

Коля не видит меня, потому что напряженно смотрит на экран телефона и слушает длинные гудки. Я бесшумно опускаюсь рядом с ним на скамейку.

Он резко вскидывается, таращится на меня, как привидение. И — протянув руку, кладет ее на мою коленку. Сжимает ее, как будто хочет убедиться, что я настоящая.

Я сбрасываю ее. И говорю:

— Я подала на развод.

— Что?!

В его глазах нереальное изумление.

— И сдала квартиру.

— Аня, ты… Ты… чего?

Я думала, он будет вне себя от ярости. А он просто в шоке.

— Может, ты хочешь сказать, что для этого не было никаких причин?

Он переваривает мои слова. И, похоже, до него начинает доходить.

— Аня… Я… Я ошибался. Я был неправ. Я не ценил тебя. Но я… Я все исправлю!

— Поздно, Коль. Все кончено.

— Аня, ты с ума сошла? Сдала квартиру… Куда вы переехали? Где дети?

— Дети в лагере.

— Что?

— Не только же тебе отдыхать на море.

— Что ты… — начинает он.

И замолкает. Я вижу, как он судорожно пытается выбрать стратегию поведения. Он не в курсе, что я знаю, а чего не знаю. Но, похоже, он уверен в своей способности убедить меня, что черное — это белое.

— Это все ложь! Я не знаю, кто что тебе сказал, но… ничего не было!

— Серьезно?

— Абсолютно!

А ведь раньше это работало. Он мог убедить меня в чем угодно. Его голос и сейчас звучит очень убедительно.

— Ты перенервничала. Немного слетела с катушек. Это, конечно… — его душит злость, но он ее усмиряет. — Ладно. Всякое бывает. Хотя я вообще не ожидал…

— А чего ты ожидал? Что я все проглочу?

— Аня! Ничего не было! Я тебе говорю! Ты что, не веришь мне?

Я качаю головой.

— Я твой муж! Ты должна верить мне, а не каким-то дурам, которые имеют на меня виды!

Похоже, он считает, что мне обо всем рассказала Снежана. Интересный поворот…

— Мы все вернем, — произносит Коля. — Выселим этих… И вернемся в квартиру. Заявление ты заберешь. И я даже не буду на тебя обижаться…

Серьезно? Не будешь обижаться?

В этот момент я, неожиданно для самой себя, начинаю смеяться. Это немного истерический смех. Но удержаться невозможно.

Нет, ну это реально очень смешно!

Это его красное растерянно-злое лицо. Эта смена эмоций, от страха и злости до заискивания и запугивания.

Он реально думает, что меня можно убедить в чем угодно. Что я поверю и проглочу все. И снова буду удобной женой…

Очень смешно.

Да! Вот теперь я это чувствую. Удовлетворение от мести.

Глава 32

Николай

Пожалуй, это были самые ужасные мгновения моей жизни. Да что там мгновения… я целых полчаса думал, что сошел с ума! Или реально провалился в параллельную вселенную, откуда никогда не выберусь.

Чуть не сдох от ужаса!

А это все она… Я не могу поверить! Я бы никогда в жизни не подумал, что моя клуша-жена способна на такое.

Да еще так быстро все провернула! Я ведь даже вернулся раньше времени. А у нее уже все готово…

Похоже, она давно все знала. И запланировала это заранее. И все это время притворялась. Улыбалась мне, готовила ужины, гладила рубашки. В постели со мной… иногда.

А у самой уже был приготовлен нож за спиной!

Да еще и детей против меня настроила. Вот этого я ей точно не прощу…

— Подожди… где ты взяла деньги на лагерь? — доходит до меня.

— Оказывается, твои брендовые шмотки, даже поношенные, стоят немалых денег. Во всяком случае, на лагерь Максу и Алисе хватило.

— Что?

Я никак не могу взять в толк, о чем она говорит.

— Я продала всю твою одежду. И обувь. И часы.

— Что?!

У меня от шока язык отнялся.

— Ну, кое-что осталось. По мелочи. Трусы там, носки.

— Ч-что? — как попугай, повторяю я, не в силах выразить всю глубину охвативших меня эмоций.

— Я пришлю тебе коробку с твоими вещами, — продолжает Аня. — Они, правда, немного подпорчены…

Да откуда в ней эта уверенность? И эта наглость?

Почему она смотрит на меня так смело? Вообще ни капли не боится. Как будто правда и сила на ее стороне.

А я… Чувствую, что не должен сейчас орать. И слетать с катушек не должен. И бросаться на нее с кулаками… Хотя, впервые в жизни, мне невыносимо этого хочется. Еще сильнее, чем хотелось придушить Снежану.

Да Аня еще хуже! Подлая гадюка, которую я пригрел на груди… Так хоть не притворялась.

Но я должен сейчас быть осторожным. Я должен все вернуть! Любой ценой.

— А ты где живешь? — спокойно спрашиваю я. — К родителям уехала? Неужели они одобрили твое решение?

Аня хмурится. Я уверен, что родители не позволили бы ей… У нас дети!

Ее мама точно посоветовала бы проявить терпение и понимание. Наказать меня, раз уж я оступился. Но не в коем случае не разводиться. Я помню, как теща высказывалась по этому поводу. Я ей всегда нравился…

— Я сняла квартиру, — заявляет Аня.

— Ты…

Охренеть.

— Да. Живу теперь одна. И это просто прекрасно!

— А дети…

— Вернутся через месяц. И все у нас будет хорошо.

— У вас?!

— Коль, я не собираюсь настраивать их против тебя и запрещать видеться. Ты больше не будешь моим мужем, но останешься их отцом.

— Что,