Бывший будущий - Наталия Анатольевна Доманчук

для вас, – ответила девочка и, помахав рукой, отправилась к себе, пожелав спокойной ночи.

Катя с волнением уставилась на Артура. И что дальше? Кроме комнаты, которую для себя выбрала Злата, в квартире была главная спальня и гостиная. Интересно, как они расположатся? Артур устроится на диване, а ей предложит главную спальню?

Нет, остатком разума она понимала, что лучше уже им поскорей сблизиться, чтобы понять – смогут они быть вместе или нет, но пойти на этот шаг было почему-то очень страшно.

Наверное, потому, что девушка немного съежилась, Артур спросил:

– Ты меня боишься?

Туманова замотала головой и сделала удивленные глаза:

– С чего ты взял?

– Просто ты смотришь на меня как затравленный зверек, которого скоро будут убивать.

Катя закатила глаза:

– Не выдумывай. Я пойду, приму душ?

– Да, конечно, спальня полностью в твоем распоряжении. Я буду спать тут, на диване.

У Тумановой прямо отлегло от сердца:

– Спасибо! – улыбнулась она, счастливая.

– Ну вот, говорю же – ты меня боишься.

Катя вскочила и помчалась в ванную, чтобы больше не обсуждать эту тему. Приняв душ и переодевшись в домашнее, она заглянула в гостиную, пожелала хозяину дома спокойной ночи и быстро нырнула в спальню.

Постель оказалась сказочной: большой матрас, качественное белое и приятно пахнущее белье.

Едва коснувшись подушки, она моментально заснула, а проснулась от поцелуев.

Сердце забилось как бешеное, когда она поняла, что Артур пришел к ней в спальню и сейчас так нежно целует ее в шею. Отказывать ему не хотелось. Вернее, себе не хотелось.

Она повернулась к нему, обвила руками крепкую шею мужчины и прижалась своей разгоревшейся румянцем щекой к его лицу.

Артур никуда не спешил и был очень нежен. Избавив от одежды, он ласкал ее до тех пор, пока ее губы со вздохом не открылись, впуская его язык, чтобы можно было насладиться их нежностью и мягкостью. Углубив поцелуй, Катя почувствовала себя на вершине блаженства. Тело покалывало от возбуждения, по венам бежала горячая кровь, заставляя отзываться невыносимым томлением внизу живота. Кровь прилила к лицу, и стало не то, что тепло, а горячо, как в печи! Все чувства обострились, и желание с головой накрыло ее.

Только когда все закончилось, в ее голове пронеслась мысль, что теперь они вместе.

Она лежала к нему спиной, а он все гладил ее плечи и руки и целовал в затылок и в спину, вызывая мурашки и нескончаемое счастье.

Глава 29

Артур не мог поверить в то, что был первым мужчиной у Кати. Ну как так? Она же тогда, восемь лет назад, была готова отдаться ему. И ведь не именно ему, а просто первому встречному! А потом что, закрылась от всех? Неужели та их встреча так сильно повлияла на нее?

Девушка лежала к нему спиной, а он все не мог заснуть: гладил ее плечи, обнимал, целовал в спинку. Такая нежность разливалась у него в груди, что хотелось плакать. Никогда такого чувства он не испытывал.

Утром Катя разбудила его, погладив по лицу. Он перехватил ее руку, перевернул на спину, навалившись сверху, но она замотала головой:

– Злата через пятнадцать минут проснется. Пожалуйста, перейди на диван. Я не хочу, чтобы она видела тебя в моей постели.

Артур был категорически с ней не согласен:

– Катюш, наша дочка не по годам взрослая и уже все понимает. К тому же ты ведь очень скоро скажешь мне “да”, и мы поженимся.

– Вот когда скажу, тогда и расскажем Злате про нас. А пока, пожалуйста, иди на диван в гостиную. Я стараюсь воспитывать дочь своим примером.

Пришлось согласиться. Воспитывать своим примером всегда тяжело, но, кажется, очень действенно.

Злата действительно пришла в гостиную через пятнадцать минут, пожелала доброго утра и, плюхнувшись рядом с ним, спросила:

– Чем мы сегодня будем заниматься?

– Предлагаю покататься на ватрушках.

– Ой, нет, это мы каждую неделю делаем в “Снежной долине”. Давай займемся тем, что есть только в Москве.

– Например? – Артур подвинулся, и девочка расположилась на его подушке.

Такая маленькая, ласковая, она так и льнула к отцу. Он ее аккуратно приобнял и улыбнулся.

– Я хочу сходить в музей Бородино. И еще ты говорил про какой-то Пушкинский музей, где Боги на Олимпе живут.

– Да, точно! Тогда прямо туда с утра и отправимся, да?

Злата помотала головой.

– Я есть хочу.

– Сейчас мама проснется, и мы сразу пойдем в кафе, оно внизу, прямо под нашими окнами.

Артур сказал слово “мама” на автомате, потому что именно Катю он считал мамой своей дочки. Девочка немного нахмурилась, и мужчина уже пожалел о необдуманных словах, как Злата тихо сказала:

– Я тоже хочу назвать ее мамой, но… вдруг ей не понравится?

Артур покачал головой:

– Что ты, такое не может не понравиться. Она будет безумно рада, даже не сомневайся.

Девочка устроилась еще ближе к отцу и призналась:

– Я так рада, что ты у меня появился.

Славинский пригладил дочке волосы и снова растрогался.

Эти девочки превращали его в сентиментального тюфяка. И ведь он даже ничего не хотел с этим делать! Оказалось, что плясать под их дудку очень даже интересно и, главное, приятно!

В комнату зашла Катя: она уже умылась, заплела волосы в косу и даже подкрасила губы.

– Доброе утро, – стараясь не смотреть на Артура, сказала она.

Славинский еле сдержался, чтобы не вскочить и не обнять ее. А еще лучше – бросить на диван: чтобы он, она и между ними Злата, в тёплом повизгивающем комке.

Пришлось просто встать и начать собираться.

Весь день провели на ногах: побывали в двух музеях, трех ресторанах и, когда стемнело, вернулись в квартиру, купив на десерт небольшой тортик.

Устроив всех возле телевизора, Артур принес чашки, блюдца и заварил чай, Катя разрезала торт и положила каждому на тарелочку.

– У-у-у, – недовольно скривилась Злата, откусив кусочек, – крем жирный, одно сплошное масло!

– Это же “Наполеон”, и должен быть заварной крем.

Катя ковырнула вилкой кусочек и посмотрела на него со всех сторон, обнюхивая.

Артур не удержался и рассмеялся:

– Ну, девчонки, вы даете! Вы каждый чужой десерт под лупой рассматриваете?

Злата закатила глаза:

– Через месяц и ты будешь таким!

– С чего это? – не понял мужчина.

– Когда начнешь пробовать мамины тортики, все остальные вовсе не захочешь есть!

Да, она сказала слово “мамины”, и Артур увидел, как замерла Катя.

Она, кажется, даже дышать перестала, а потом резко обняла дочку и сказала:

– Я так тебя люблю!

Девочка прильнула к ней:

– И я тебя.

Славинский сидел как завороженный и все никак не мог поверить, что ему так повезло. Ведь если бы он не полетел на Новый год в их маленький городишко, то точно никогда бы не был счастлив, как сейчас.

Через час Катя вдруг сказала, что устала, прихватила с собой лэптоп и пошла отдыхать. Артур разложил диван, еще немного поболтал с дочкой, та, в отличие от Кати была взбудораженной и без умолку делилась впечатлениями от музеев, и около десяти потушил