Снежинка для шейха. Украденная дочь - Роза Александрия

Как только увидела на рыночке, поняла, что от него тебе не сбежать. Но ты не переживай! Я думаю, ты уже рассмотрела, какой он…

— Да… Наверное, — тяну я неуверенно. — Но я хотела спросить: вы не потеряли мой паспорт?

Халида хмурится и молча качает.

— Нет, он у меня! Но с собой я не брала его по понятным причинам! Я верну тебе его при первой же возможности!

— Спасибо! — выдыхаю я, бросаясь на шею женщине.

— Ладно, обсудим это позже, а сейчас я принесу тебе обед и будем готовить тебя к ночи с повелителем!

На этих словах меня бросает в жар, а Халида хитро подмигивает и удаляется из комнаты.

Ну что ж, значит, еще не все потеряно! Я вижу, что женщина что-то скрывает, но мне нет дела до ее тайн. Все, чего я хочу, — это сбежать отсюда и забыть произошедшее как страшный сон.

Через полчаса в комнату заходит одна из одалисок. Ставит поднос с едой и, опустив голову, молча уходит.

Я приступаю к еде, почувствовав дикий голод, и проглатываю все, чуть не облизывая тарелку. Впервые за долгое время у меня появилась надежда, и из-за этого даже появился аппетит.

Поставив посуду обратно на поднос, я умываюсь и ложусь на кушетку. Горячее солнце печет сквозь незакрытые окна, и я чувствую, как меня бросает в жар. Встаю и дрожащими пальцами быстро скидываю с себя платье, которое, кажется, впивается в кожу когтями.

Но даже когда я остаюсь в одной нижней рубашке, легче не становится.

В голове начинает что-то стучать, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Понимаю, что со мной что-то не так. Нужно найти кого-то и позвать на помощь.

Медленно иду к двери, хватаясь за мебель, чтобы не упасть, и глубоко дышу.

Выглянув в коридор, я понимаю, что глаза застилает черная пелена, а в ушах звенят колокола.

Мамочки… Я умираю?

— Помогите… — шепчу я, увидев размытую фигуру впереди.

Хватаясь за ручку двери, я сползаю вниз и закрываю от бессилия глаза.

Если бы можно было представить себе состояние хуже, то это было бы горение заживо.

Меня выворачивает снова и снова, а кто-то трясет за плечи.

— Снежана! — слышу чей-то голос словно из-под толщи воды, но сил открыть глаза или сказать хоть что-то совершенно нет.

Такой знакомый голос, но вроде нет…

И прежде чем понять, кто меня зовет, я проваливаюсь в темноту.

***

Странный липкий сон окутывает меня. Словно я тону в болоте, откуда невозможно выбраться.

— Снежана… – кто-то зовет меня глухим эхом, но у меня нет сил открыть глаза. Хочется заснуть и больше никогда не просыпаться. Но кто-то настойчиво тянет меня на поверхность.

Снова и снова выдергивая из тягучего сна.

— Что… со мной… — еле выговариваю я, чувствуя, как сильно распух язык. — Тяжело дышать…

— Все хорошо, милая, все будет хорошо! Я позабочусь о тебе! — слышу я хриплый голос Карима и снова погружаюсь во тьму.

Второе пробуждение проходит намного лучше, хотя слабость еще мешает сконцентрироваться на происходящем.

— Воды… — шепчу я пересохшими губами и тут же слышу шорох возле себя.

— Снежана? Ты пришла в себя! — Передо мной оказывается Карим. Он подносит к моим губам стакан и дает напиться.

Выдохнув, я откидываю голову на подушки и поднимаю взгляд в потолок.

Я у себя в комнате. Только почему рядом Карим? И что со мной произошло?

— Что случилось? — Поворачиваю голову к мужчине, и тот хмурится.

— Тебя отравили…

Я молчу, пытаясь вспомнить, что вообще произошло и как меня могли отравить.

В памяти всплывают обрывки последних событий.

Новая машате, которая довольно странно себя повела, Назифа, кричащая, что мне не поздоровится, ужин, принесенный той самой Халидой, которая явно что-то скрывает.

— Ты знаешь, кто это мог сделать? — спрашивает Карим, а я качаю головой, которая все так же раскалывается.

— Нет, а ты? — вру я, не желая подставлять Халиду.

— У меня есть на этот счет кое-какие мысли… — тянет задумчиво Карим, почесывая бороду, которая сильно отросла.

— Сколько я уже без сознания?

Мужчина хмурится, явно не желая отвечать, а потом вздыхает:

— Больше недели… У тебя была сильная интоксикация. Ты могла умереть, но организм оказался крепче! Врач сказала, что самое страшное позади, но тебе предстоит длительный период восстановления.

— Ничего себе… — тяну я. — Кто такое мог сделать?

Карим встает и отходит к окну, сложив руки на груди.

— Это неважно! Я со всеми разберусь! А ты отдыхай!

— Но я должна знать…

— Нет! — гаркает мужчина, резко обернувшись. В его глазах пылает настоящий огонь ненависти, и я осекаюсь, проглатывая слова, которые хотела сказать.

— Ладно… Тогда можно мне одну просьбу?

Карим молча кивает, напряженно глядя на меня.

— Позови Халиду, мне нужна ее… помощь…

Мужчина расслабляется и хмыкает:

— Конечно!

Он целует меня в лоб и покидает комнату, а я смотрю ему вслед, закусив губу.

Вид Карима мне не понравился. Впервые я заметила на его лице усталость. Темные круги под глазами говорили о том, что он очень долго нормально не спал, а щетина, отросшая в почти бороду, немного пугала.

Неужели он так переживал? Или все же случилось что-то еще?

Через полчаса в комнату входит Халида, напряженно улыбаясь.

— Здравствуй, ты меня звала?

Я киваю и прошу машате присесть.

Та садится на краешек кровати и внимательно смотрит.

— Скажи, ты знаешь, что меня отравили?

— Да, конечно! Об этом уже весь дворец знает! — кивает она быстро.

— Тогда ты должна понимать, что ты последняя, кто меня видел. И ты же принесла мне ужин, от которого мне и стало плохо…

Вижу, как Халида бледнеет, но не шевелится.

— Да, я знаю. Но повелитель меня уже проверил! Я ничего такого не сделала! — заявляет она, а я усмехаюсь.

— Да, но ты не знаешь, какое влияние я имею на Карима! — лукавлю я. Никого влияния я на него не имею, но Халида должна поверить в обратное. Я должна узнать то, зачем она оказалась во дворце. Вряд ли это совпадение.

— Я понимаю, но я правда не виновата… — еле слышно отвечает та.

— Тогда давай так! Или ты мне рассказываешь, зачем ты появилась во дворце, или я говорю Кариму, что это ты подсыпала яд в мой ужин!

Я никогда не прибегала к шантажу, но Халида единственная, кто может меня спасти. У нее мой паспорт. Она должна зависеть от меня, иначе никогда не поможет!

— Я все расскажу… Все… — выдыхает женщина, сглатывая слезы.

Она встает и идет к двери. Выглянув в коридор, она убеждается, что никого нет, и закрывает дверь на засов.

Вернувшись ко мне, она садится как можно ближе и начинает рассказ:

— У меня была