Джулия Тиммон - Её победа

Так всегда бывало. Когда на душе скребли кошки, она старалась любым способом переключить свое внимание на что-нибудь другое, не касающееся текущей проблемы, и чаще всего прибегала к спасительной силе черного юмора. Сейчас проверенный способ самоуспокоения тоже сработал. Жаль, ненадолго.

Мысли о Тиме, о своей глупой безоглядной увлеченности, о прошедшем вечере и о том, что за ним последовало, с поразительной скоростью вытеснили из головы размышления о вампирах.

Какая я дура, думала Кристин, продолжая смотреть на себя в зеркало и усиленно бороться со слезами. Почему забыла о том, что этот парень с самого начала отказывался воспринимать меня всерьез? Почему решила выбросить из головы его былые издевательства и шпильки? Как могла поверить в осуществление несбыточной мечты? Неужели я настолько глупа? Неужели действительно такая слабая, какой он меня считает? И неужели и впрямь удел женщин только вздыхать от чувств, лить слезы и кокетничать? Разве быть сильными и умными — это не для нас?

Кристин окинула внимательным взглядом свое лицо — тоненький аккуратный нос, каре-зеленые глаза, изящные брови вразлет. Потом посмотрела на женственные линии крепких, но нешироких плеч, на довольно тонкие, хоть и натренированные руки… Ей вспомнилось, как совсем недавно это лицо, эти плечи Тим покрывал поцелуями, и пелена слез вновь застлала глаза.

— Нет! — твердо произнесла она, смахивая со щек соленые капли. — Я не слабачка, что бы он там себе ни думал! И докажу это — если не ему, так хотя бы самой себе!

Кристин проснулась в это утро аж в одиннадцать часов. Потому что слишком поздно легла и, как ни старалась успокоить взвинченные нервы, заснула только на рассвете.

Перед поездкой в Испанию она должна была навестить родителей, купить кое-что в дорогу и собрать вещи.

Направляясь в душ, она твердила себе, что обязана думать лишь о делах, но фрагменты вчерашнего счастливо-несчастного дня так и вставали перед глазами. Ей хотелось то, несмотря ни на что, еще раз пережить и прогулку с Тимом по парку, и ужин в ресторане, и особенно — бурную сцену любви, то повернуть время вспять, чтобы никакого свидания не было вовсе…

Телефонный звонок раздался в тот момент, когда Кристин направлялась в кухню.

Это он! — пронеслось в ее сознании… Хотя зачем ему понадобилось бы звонить мне? — тут же возникла другая мысль. Я так решительно выставила его вчера, что наверняка отбила всякую охоту настаивать на продолжении нашего знакомства. И потом, у него нет номера моего телефона. Скорее всего это кто-нибудь из ребят или мама.

Ближайший телефонный аппарат находился в гостиной. Туда-то она и направилась.

Звонила ее мать, Мелани Рэнфилд.

— Кристи, почему ты до сих пор не у нас? Что-нибудь случилось? — спросила она, поздоровавшись.

— Все в порядке, — ответила Кристин, усиленно стараясь не выдать голосом своей подавленности.

Ее взгляд упал на ведро с розами, о которых она ни разу не вспомнила ни вчера ночью, выпроводив Тима, ни сегодня утром. Сердце затрепетало как нечаянно залетевшая в тесное мрачное помещение птица, и опять захотелось плакать, еще сильнее, чем накануне.

— Так почему же ты до сих пор не приехала? — спросила Мелани, видя, что дочь медлит с ответом.

— Понимаешь, мам… — пробормотала Кристин, ощущая себя человеком, внезапно забывшим большую часть известных ему с детства слов. — Ну… гм…

— У тебя все-таки что-то случилось, — утвердительно произнесла Мелани. — Я слышу это по твоему голосу.

Не зная, как правильнее отреагировать на слова матери, Кристин рассмеялась.

— Не выдумывай ерунды, — ласково сказала она, беря себя в руки, несмотря на то что в памяти один за другим стали оживать моменты их с Тимом близости. — Я в полном порядке.

Он подошел ко мне сзади, когда я стояла вот тут, звучало в ее голове. И обнял за талию… Потом убрал мои волосы, поцеловал в шею, опустил руки ниже, на ягодицы… О господи! По-моему, он сказал, что мой зад сразу ему приглянулся…

— Видишь ли, вчера я очень поздно уснула, проворочалась в постели чуть ли не до утра, — сказала она довольно тихим голосом, по которому догадаться о ее волнении было сложнее. — Вот и встала сегодня только в одиннадцать, даже не успела еще позавтракать. Сейчас перекушу и сразу к вам.

— А почему ты долго не могла уснуть вчера? — встревоженно спросила Мелани. — О чем-то переживала? Боишься ехать на соревнования?

Кристин старательно громко засмеялась, надеясь заглушить навязчивый голос в голове, твердящий: «Он взял меня прямо здесь, в этой комнате, на этом самом полу…»

— Твоя дочь ничего не боится, ты ведь знаешь, — сказала она. — Ни о чем не волнуйся, прошу тебя. Я ни на минутку не задержусь. Позавтракаю, соберусь и сразу поеду к вам.

— Может, у нас позавтракаешь? — предложила Мелани, все еще обеспокоенная необычно звучащим голосом дочери.

— Ладно, поем у вас, — без возражений согласилась Кристин.

— Тушеную цветную капусту с рыбой в томатном соусе, — сказала Мелани, прекрасно зная, что эти немудреные блюда Кристин любит с детства.

— Здорово! — воскликнула та, зажмуриваясь, чтобы не видеть проклятой подушки в кресле, так живо напоминающей о неземной страсти, которая владела ею каких-то несколько часов назад. — Теперь я уж точно не задержусь!

— Хитрюга, — с нежностью проворчала Мелани.

Положив трубку, Кристин открыла глаза и вопреки голосу разума, советовавшему ей поскорее уйти из этой комнаты, подошла к розам, присела на корточки, уткнулась в бархатные ярко-красные цветы носом… и беззвучно заплакала.

Как быстро закончилась моя чудесная сказка, всхлипывая, подумала она. Сказка, в которую, как видно, я ни секунды не должна была верить. Прекрасный принц никогда не видел во мне свою единственную. Только предмет насмешек, а вчера еще и ветреницу, с которой можно поразвлечься. Вот и цветочки подарил, чтобы все прошло гладко и без неожиданностей. Реализовать свой план у него получилось с блеском…

Кристин вскочила и в приступе не свойственной ей остервенелости замахнулась на цветы рукой, словно увидела вместо роз полсотни голов насмехающегося над ней Тима.

Ее рука застыла в воздухе. Ударить по розам — сегодня еще более восхитительным, расправившим лепестки и как будто призывающим полюбоваться их красотой — она не смогла.

Слезы все еще катились по ее щекам, а сердце из мечущейся по тесной клетке вольной птицы превратилось в смиренную пленницу.

— Простите меня, — прошептала Кристин, шмыгнув носом и опять наклоняясь к розам. — Вы ни в чем не виноваты. Виновата я, я одна…