Ирма Крайсворт - Догадайся сам

Джад бросил на нее взгляд поверх бокала.

— Похоже, ты и впрямь необыкновенно привязана к детям. Я слышал, как ты читала им сказки на ночь.

Карла кивнула.

— Да, я очень их люблю, — подтвердила она.

— Похоже, тот рыженький — твой любимец. Нет-нет, сам он и его приятели наверняка ничего не замечают, — поспешно добавил Джад, уловив виноватое выражение в глазах девушки. — Но когда ты смотришь на него, твой взгляд делается особенно мягким и нежным.

— Правда? — покаянно вздохнула Карла. — Иногда совершенно невозможно обуздать себя. Как ни пытаешься относиться ко всем одинаково, находится один, который тебе особенно дорог.

— А почему тебе так дорог именно Фредди?

— Не знаю. — Потупившись, она разглядывала терракотовые плитки пола. Но Джад не сводил с нее пристального взора, явно ожидая продолжения. Клара подняла голову и сказала уклончиво: Может быть, мне чудится в нем что-то знакомое.

— А что, например?

— Не знаю, — повторила она, надеясь, что Джад прекратит расспросы.

Выждав несколько секунд, он мягко заметил:

— Мне кажется, это как-то связано с твоей матерью, светловолосой итальянкой, которую ты обожала. А Фредди тоже потерял мать?

Глаза Карлы расширились. Глубокое изумление подобной проницательностью боролось с негодованием на навязчивость. «Не твоего ума дело!» — уже хотела выпалить она, но злые слова внезапно умерли на губах.

Оказывается, Джад прекрасно все понимает. Ее боль, чувство невосполнимой потери. Гнетущую, не меркнущую с годами печаль. Он и сам через это прошел! Испытал на собственной шкуре.

— Разве я не прав?

Карла кивнула.

— Да. Мать Фредди скончалась полгода назад. А отца у бедняжки никогда не было.

— Как и у тебя?

— Мой отец умер, когда мне было десять. — Карла горестно поникла, пытаясь справиться с вновь проснувшейся болью. — Но у меня все же оставалась мама. Я потеряла ее всего два с половиной года назад. И еще у меня куча дядюшек и тетушек в Италии. У Фредди же совсем никого нет.

Несколько мгновений оба молчали, не сводя друг с друга глаз. Наконец Джад произнес:

— Ты оставила преподавание из-за маминой смерти?

— Да. — Как он смог догадаться? Карла невидящим взором уставилась вдаль и тихо продолжила: — Она долго болела. Рак. Это было ужасно. Поэтому я бросила работу, чтобы ухаживать за ней. А потом… — Она замолкла и с тяжелым вздохом на мгновение прикрыла глаза. — Словно разом рухнул весь мой мир. Все, что раньше казалось важным, вдруг потеряло всякий смысл. Несколько месяцев я ничего не делала. Я точно окаменела. Не могла собраться с духом и вновь заняться преподаванием. А потом подруга рассказала, что в одной фирме ищут рекламного агента. Она была знакома с директором и устроила мне собеседование.

Карла перевела дыхание и печально посмотрела на Джада. Тот молчал, и она продолжила:

— Эта работа так отличалась от всего, что я делала раньше. С ней не было связано ни надежд, ни воспоминаний. Я пыталась убежать от прошлого, от боли и страдания. Казалось, будет проще выжить, если я полностью поменяю образ жизни.

— Тогда-то ты и повстречала Николаса?

— Да, вскоре после этого. Он стал частью моего нового окружения. Как раз то, что мне было тогда необходимо. Но, конечно, так не могло длиться вечно…

Карла запнулась, не желая ни в чем обвинять Николаса. Они просто были слишком разными, вот и все. Губы девушки искривились в горькой усмешке:

— Я поняла, что от себя не убежишь. И решила вернуться к преподаванию.

Немного помолчав, Джад улыбнулся:

— По-моему, ты приняла верное решение.

Карла взглянула на него, чувствуя, как обволакивает душу это странное, уютное тепло, имя которому взаимопонимание. Прежде, когда она пыталась объяснить кому-нибудь тот сумбурный и запутанный период своей жизни, чаще всего ее встречало откровенное недоумение слушателей. Но с Джадом все вышло иначе.

«Не слишком увлекайся!» — забил тревогу знакомый предупреждающий колокольчик. Карла вдруг осознала, что они с Джадом становятся небезразличны друг другу.

Он пристально и жадно смотрел на нее, словно хотел целиком вобрать ее образ, выпить ее взглядом до последней капельки. А сама она… она сияла точно фонарик на новогодней елке. Это становилось слишком опасным.

— Ты постриглась, когда вернулась к прежней жизни?

Джад склонился к девушке, отставив в сторону бокал, словно желая освободить руки. Сейчас это произойдет! — в панике подумала Карла. Сейчас он дотронется до меня. Я знаю. И самое ужасное, что я этого хочу.

— Да, — прошептала она.

Джад мягко прикоснулся ладонью к ее пылающей щеке. У нее стеснилось дыхание, сердце пустилось вскачь, мысли смешались. Весь мир сконцентрировался в теплых мужских пальцах, бережно заправивших непокорную прядку ей за ухо.

— Перемена явно к лучшему. — Его лицо расцвело в медленной, дразнящей улыбке.

Взор Карлы помутился, глаза невольно приковались к слегка изогнутым губам Джада. Она внезапно представила, каково чувствовать на своих губах их прикосновение — прохладное, решительное, бесконечно чувственное. Вот бы забыть обо всем и отдаться во власть возбуждению, совсем как во время той давней бури.

Ох, нет, необходимо прекратить это! Карла усилием взяла себя в руки.

— Думается, мне пора. День был не из легких, а завтра рано вставать. — Она поднялась и на нетвердых ногах зашагала к двери.

— Но ты не допила бренди. К чему такая спешка? Ему и невдомек!

— Правда, мне пора. Постель — как раз то, что мне сейчас нужнее всего. — Лучше б ей этого не говорить! — В смысле, всласть выспаться, — поспешно добавила Карла, но вышло только хуже. Она жалко улыбнулась: — Ладно, до завтра.

— Я провожу тебя до комнаты.

— Нет. Спасибо, не надо. — Она махнула рукой, чтобы Джад не вставал, и заторопилась к выходу. — Не беспокойся. Спокойной ночи, и спасибо за бренди.

Торопливое отступление больше напоминало паническое бегство. Всю дорогу до спальни Карла отчаянно ругала себя. Ну и идиоткой она выглядела. Да что с ней творится, во имя всего святого? Куда девалось ее хваленое хладнокровие?

Увы, ответ был слишком очевиден. Хваленое хладнокровие разбилось вдребезги от одного-единственного прикосновения руки Джада.

Закрыв дверь, она, не зажигая света, подошла к окну, подняла занавеску и выглянула наружу. Окно выходило на террасу. И тут же испуганно замерла, завидев, что Джад все еще не ушел в дом. Он стоял на краю террасы, спиной к ней, глядя куда-то вдаль, волосы мягко искрились в лунном сиянии. Вот он с бокалом в руке медленно подошел к ведущей в сад лестнице. Затаив дыхание Карла, неотрывно следила за каждым его движением. Вот Джад на мгновение замер и вдруг резко повернулся и посмотрел прямо на нее.