Натали де Рамон - Устрицы и белое вино

Правильно, в другой. Тогда ты была свободная девушка, а теперь – невеста Шарля. И не забывай об этом, напомнила я себе и для убедительности поправила кольцо на своей руке. Замечательное кольцо с бриллиантом. Подарок моего жениха Шарля. Вдруг в окошко постучали и знакомый голос позвал:

– Эй! Пьер! Аманда!

Аманда выглянула.

– Ого! Твой любимый Жерар и маменька! – недовольным шепотом сообщила она Пьеру и распахнула окно. – О, мадам Монте! Доктор Монте! Какими судьбами! Неужели выкроили время на наше представление? Это такая радость!

У меня до боли зашумело в ушах, и уже не маятник изнутри, а какой-то внешний обруч тисками сжал мою голову.

– Такая честь для нас с Пьером! Входите, мадам, доктор, я познакомлю вас с нашими удивительными гостями!

Воздух сделался густым, плотным, переполненным звуками Амандиного голоса, радостно-удивленными возгласами остальных, их лицами, мимикой, жестами, запахами пота, пыли, вина, лекарств, блеском лат Пьера и стразов на тунике Аманды... У меня больше не хватало сил тянуть его в легкие. От напряжения потемнело в глазах. Но зачем я пытаюсь глотать что-то внутрь, пусть даже воздух? Надо сначала выкинуть наружу все, что есть в моем организме! Тогда там освободится место! Пусть думают и говорят обо мне что хотят, все равно – с Пьером для меня все кончено! Я приказала себя встать. О Боже, только бы не подвели ноги...

И я отчаянно ринулась к выходу из вагончика.

Глава 15, в которой бак с опилками как нельзя кстати

А потом Шарль робко спросил за моей спиной:

– Вив, тебе лучше?

– Угу, – всхлипнула я; раскаленный на солнце железный бак обжигал руку, как противень только что из духовки, а меня трясло от озноба. – У тебя есть платок? Мой остался в сумочке, в машине...

– Есть, конечно. – Шарль протянул платок, обнял меня за плечи. – Ой, да ты вся дрожишь! Ну, что такое? – Он ласково заглянул мне в глаза. – Не хочешь говорить сейчас? Ладно, скажешь после. Ну не плачь, Вив, ничего страшного не случилось. Все всё понимают. Пойдем, Аманда сделает тебе кофе, у нее в вагончике есть кофеварка.

– Нет! Поедем домой! Я... Я устала! Мне холодно...

– Хорошо, хорошо, домой! А ты случайно не простудилась? – Он прижал меня к себе и принялся энергично растирать мои плечи и спину. Его руки были теплыми, привычно родными. – В детстве я частенько простужался в самую жару. Пойдем, я включу в машине печку, согреешься. Там есть плед. Посидишь с Пьеро, а я сбегаю, скажу всем, что мы уезжаем.

– Не надо печку, а то у вас с ним случится тепловой удар. Мне хватит пледа.

– Мы потерпим, ты ведь нужна нам веселая и здоровая. – Шарль нежно поцеловал меня в кромку волос на лбу.

Мы подошли к нашей машине. Через стекло было видно, что щенок не спит. Заметив нас, он с волнением затявкал и привстал лапами на окно.

– Соскучился? – Шарль открыл дверцу, щенок тут же вынырнул наружу и завертелся возле его ног. – А хочешь пить, Вив? В багажнике есть упаковка «перье», принести бутылочку? Садись, устраивайся поудобнее. Или приляг на заднее сиденье? Я укрою тебя пледом, включу печку.

– Мне уже не холодно, Шарль, спасибо, правда. Здесь даже душно и все раскалено от солнца. «Перье»? С удовольствием. И знаешь, Шарль, может быть, я посижу с щенком в машине, а ты посмотришь представление? – виновато предложила я.

– Не придумывай, Вив.

– Мне неловко, ты ведь так рад встрече с друзьями детства!

– Если честно, Вив, мне до сих пор не верится, что мы с ним действительно встретились! Фантастика! И если бы отец не принялся вспоминать об этом и Марьет не настояла!

– Ну и иди, я подожду тебя здесь.

– Слушай, Вив, давай ты не будешь строить из себя героиню. На сегодня хватит уже подвигов нашего Симона, а с Брандонами мы больше не потеряемся, мы обменялись визитками, будем дружить, так сказать, семьями. – Шарль с улыбкой подал мне щенка. – Вот, держи Пьеро, а я пойду прощаться. Не скучай, пей минералку, я быстро!

Перспектива «дружить семьями» обдала меня новой порцией озноба: ведь рано или поздно Шарль почувствует мое отношение к Пьеру. И его ко мне... Да еще этот Жерар со своей мамашей...

Я смотрела Шарлю вслед и молила Небеса, чтобы Жерар не ляпнул Шарлю, как мы навещали Пьера... Стоп, стоп! Жерар не ляпнет! У него ведь амуры с Амандой, и ему не нужно, чтобы его маменька знала что-либо лишнее. А Пьер-то тем более не проболтается, он ведь понимает, что Аманде не нужно ничего знать про нас с ним, он ведь вполне убедительно сделал вид, что мы не знакомы... Боже, о чем я? У меня есть Шарль! Шарль! Шарль! Мой жених Шарль!..

Наверное, от усердия я начала твердить это вслух, потому что щенок насторожил уши, завертелся и, глядя в окно, сказал:

– Йаах-йяах-ах! – дескать, вон он идет, твой жених Шарль.

И действительно, Шарль уже возвращался. В цирке протрубил слон. Шарль открыл дверцу машины.

– Видишь, как я быстро, – сказал он, усаживаясь за руль. – Все передают тебе привет. Как ты?

– Все хорошо, – солгала я, машина тронулась с места.

– Представляешь, а этот Жерар Монте, ну, наш с тобой знакомый котовладелец, он, оказывается, ветеринар и присматривает за животными Аманды. Он дал мне визитку, я ему тоже. Говорю, буду вам полезен, мсье, в случае проблем с налогами. Он готов прямо завтра заняться нашим Пьеро. Брандон в восторге, что я назвал ньюфа его именем. Он мне пообещал, как только они с Амандой приобретут нового слона или тигра, они назовут его в мою честь. Мама в ужасе! Акции красавца Казимира скатились к нулю по сравнению с двойной красотой Брандонов. Согласись, действительно редкая красота у обоих?

– На Аманде слишком много грима. Кстати, сколько ей лет?

– Не поверишь, тридцать восемь, а Пьеру – двадцать девять, он на год моложе меня. Но ведь ей не дашь столько!

– Грим очень старит кожу. Слушай, а как там Симон?

– Герой он и есть герой. Между прочим, Аманда пригласила нас всех завтра вечером на устричное суаре. В понедельник цирк уезжает. Это традиционное суаре после последнего представления. Просто чудо какое-то, что Марьет настояла на цирке сегодня! В воскресенье Симон улетает в рейс, и мы бы не пошли никуда. И вообще никогда бы не побывали в цирке Аманды, ведь в понедельник их здесь уже не будет!

– Но как же Симон полетит с разбитым лицом? Его ведь в таком виде могут не допустить к рейсу!

– Да уже сейчас почти ничего не заметно. Этот Амандин лекарь просто чародей! По-моему, он пользуется не столько медикаментами, сколько заклинаниями. – Шарль игриво подмигнул мне в зеркало над ветровым стеклом. – Ну как ты? Получше? Ничего не надумала сказать мне?

– Что именно?