Лора Бигелоу - Компаньонка

— М-да… как-то вы это так повернули…

— Слова, милая Грейс, на то и даны человеку, чтобы он играл ими, как мог. Скажем, встреться мы с вами чуть раньше, я бы рассказал вам эту историю иначе. Например, повернул бы дело так, что Дэвид Стил просто не желает сам расставаться с деньгами Клариссы и потому стережет ее не хуже дракона.

— Он любит свою тетку, в этом нет сомнения.

— Вы сколько времени их знаете? Несколько дней плюс полгода на работе? А я три года. Кто осведомленнее?

— Погодите, вы хотите сказать, что Дэвид…

— Нет, моя дорогая донна, не хочу. Просто показываю вам, что я МОГ бы сказать, действуй я методами Дэвида Стила. И уверяю вас, я был бы крайне убедителен. Вы бы мне поверили, не сомневайтесь.

Грейс потрясла головой и с веселым ужасом уставилась в смеющиеся черные глаза. Марко ей нравился с каждой минутой все больше и больше.

— Погодите! Запутали меня совсем. Так вы не вините Дэвида Стила?

— В том, что он жадина? Нет. Вот сноб — это да, это есть.

А ведь прав, холодея подумала Грейс. Именно сноб. Вслух же сказала:

— Им движет забота о тетке. Он ее любит.

— Любовь часто бывает эгоистична, Грейс. Будь Дэвид чуть мудрее, он бы просто порадовался за тетю. Порадовался тому, что она не находится в изоляции, живет полнокровной жизнью, испытывает те же эмоции, что и остальные люди. Уверяю вас, обезопасить ее можно и куда более щадящими методами, нежели содержание в загородном поместье, да еще в обществе бдительных охранников… один из которых, впрочем, до невозможности мил и привлекателен. Это я о вас.

— Спасибо, не отвлекайтесь. Хорошо. Я вам верю. Более того, вы мне нравитесь. Скажите, чем вас привлекла Кларисса?

— Да тем же, чем и вас. Добротой. Искренностью. Радостным отношением к миру и населяющим его людям. Непосредственностью. Детским сиянием глаз. Звонким смехом. Умением сострадать и помогать. Беззащитностью. Довольно?

Грейс молчала, угорая от стыда. Ну какой альфонс может так проникновенно и, главное, точно охарактеризовать Клариссу Стил? И Дэвида Марко определил четко. И обиды он на него не держит.

Возможно, Дэвид действительно ошибся в отношении Марко Санти?

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Кларисса. Довольная — и, разумеется, без всяких альбомов. Вместо оборок и сеточки на ней был лыжный костюм и огромная меховая шапка.

— А вот и я! Слушайте, мы тут заболтались, а ведь этот зануда Стенли сейчас приедет. Давайте исполним нашу утреннюю мечту и поедем кататься с горки, а? Грейс, пожалуйста!

И они поехали кататься с горки, оставив Стенли записку, чтобы он не волновался.

Слетая в бездну в вихре снежинок, визжа от сладкого ужаса и восторга, Грейс умиротворенно думала: всему свое время. Дэвид вернется, и она ему все объяснит. Найдет слова — недаром же она филолог. Он сноб, конечно, но он хороший человек и должен понять, что ошибался насчет Марко.

Январь расщедрился на солнечные деньки, и Грейс с Клариссой вели здоровый детский образ жизни. Катались на санках и лыжах, опробовали коньки. Ездили на дальние прогулки по лесам и холмам. Любовались морозными закатами.

Марко предложил им больше не рисковать, приглашая его в Мэнор-Стил, и просил бывать у него. Поскольку встречи эти трудно было назвать любовными свиданиями — ведь Грейс на них присутствовала, — то и ничего предосудительного в них девушка не находила. Они просто пили чай с горячими булочками, иногда играли в трик-трак и болтали ни о чем.

Стенли так ничего и не заподозрил. Кларисса несколько раз вытаскивала его и Грейс в город на ярмарки и по магазинам, после чего Стенли обычно приходил в себя дня два, так что ничего, кроме благодарности к Грейс, заменившей его на посту возле Клариссы, он не испытывал.

Голова о себе никак не напоминала, Грейс чувствовала себя удивительно бодрой и на редкость счастливой. Спала она без задних ног, аппетит был отличный, и происшествие с поцелуем больше не вызывало у нее мучительных приступов смущения, а только сладкую негу и странное предвкушение чуда. Она ждала возвращения Дэвида Стила, скучала по нему и знала, что очень обрадуется встрече.

10

Дэвид Стил прилетел субботним утром в последний день января.

Кларисса, Грейс и Стенли как раз пили утренний кофе и оживленно разгадывали кроссворд, споря до хрипоты и смеясь во все горло. Разумеется, и то и другое относилось в основном к Грейс и Клариссе, Стенли на такие бурные проявления был неспособен, но и он выглядел довольным.

Они были настолько увлечены своим занятием, что не сразу заметили Дэвида Стила, стоящего в дверях и улыбающегося с откровенной нежностью. Заметив же, отреагировали по-разному.

Кларисса издала радостный вопль, сделавший бы честь самому Чингачгуку. Грейс уронила чашку. Стенли медленно воздвигся над столом и вытянул руки по швам. Расцеловав тетку, Дэвид задумчиво протянул:

— Я просто не верил своим ушам. С улицы такое ощущение, что у нас здесь детский утренник. Дорогие мои, я страшно рад вас всех видеть. Я привез вам массу совершенно ненужных подарков. Сейчас будете смотреть, или я нарушаю ваши планы?

— Сейчас-сейчас-сейчас!!! Конечно сейчас!

Это действительно были потрясающие и абсолютно бесполезные подарки. И именно их бессмысленность и была привлекательней всего.

Яркие, гремящие, легкие маракасы из маленьких дынь. Пончо. Травяные коврики. Национальные головные уборы индейцев. Ритуальные ножи. Яркие бусы. Чучело гремучей змеи. Крошечная и трогательная фигурка тукана — над огромным желтым клювом подслеповато и дружелюбно таращатся маленькие глазки. Зонтики из пальмовых листьев. Клык ягуара на тонком ремешке из сыромятной кожи.

Как ни странно, энтузиазм заразил всех присутствующих. Мэри-Энн — и та прыгала с маракасами в руках. Каждый сверток, пакетик, коробочку встречали радостными воплями. Самое интересное, что Дэвид Стил радовался ничуть не меньше. Грейс исподтишка успев та взглянуть на него и поражалась, как он снова преобразился. К тому же загар ему очень шел…

Она сама не знала, с чего вдруг в мозгу всплыла волнующая и яркая картинка: цветущие джунгли, пышноцветье орхидей и анемонов, пестрые птички перепархивают с ветки на ветку, и воздух пахнет пряно и пьяняще, а под огромным деревом стоят двое — Грейс и Дэвид. Голова девушки лежит у мужчины на груди, и сильные, красивые руки ласково обнимают ее за плечи…

Она с трудом отвлеклась от красочного видения, да и то только потому, что Кларисса, пребывавшая в состоянии, близком к экстазу, расхулиганившись, накинула на Грейс яркое и легкое покрывало, вытканное и раскрашенное вручную. В следующий миг все замерли в восхищении, а Грейс немедленно смутилась и попыталась спрятаться за диван.