Элизабет Дьюк - Пейзаж при закате солнца

Его глаза мерцали серебряным светом в пламени костра.

— Я стараюсь поддерживать вес и сохранять здоровье.

Наташа не удержалась и окинула его взглядом. Да, теперь он был стройным, подтянутым, мускулистым, потрясающим…

— Смерть отца, очевидно, не на шутку испугала тебя, — размышляла она вслух, в глубине души надеясь, что он разоткровенничается и расскажет ей о ссоре, которая произошла между ними.

— Известие о его смерти стало для меня настоящим ударом, — печально произнес Том. — Но, по правде говоря, до того, как это произошло, я уже несколько месяцев придерживался здорового образа жизни. — Он несколько секунд не произносил ни слова. — Почти сразу же, как приехал в Сидней.

После того, как приехал в Сидней? После того, как разорвал их помолвку? Наташа затаила дыхание, желая знать, что стало причиной таких радикальных перемен в его образе жизни.

Возможно, женщина, которую он встретил в Сиднее, постоянно подшучивала над его фигурой, требуя, чтобы он что-то сделал со своим весом и избавился от пагубных привычек. Может быть, все дело в уязвленной гордости?

Наташа сжала губы и сменила тему, спросив с любопытством:

— Что заставило тебя заняться туристическим бизнесом?

Он долго не сводил с нее пристального взгляда и молчал.

— Я хотел кое-что доказать самому себе.

— Ну, доказал? — Возможно, Том хотел доказать, что туристические поездки в малообжитые районы будут пользоваться успехом и его бизнес начнет процветать? Права ли она в своих догадках?

— Да… что касается этого.

Что-то в тоне его голоса свидетельствовало: здесь крылось нечто большее, чем просто деньги и успех. Наташа нерешительно спросила:

— Ты старался доказать что-то своему отцу? — (Его глаза сощурились при упоминании об отце.) — Так что же все-таки произошло между вами, Том? Дело не только в том, что ты не поладил с новой мачехой, правда?

Том пожал плечами.

— Нет… Просто это стало последней каплей. Мы с отцом всегда смотрели на вещи по-разному. Разные жизненные ценности, разные идеалы. Он хотел, чтобы я продолжил после него семейный бизнес.

— Ты мне никогда не рассказывал, чем занимался твой отец, — мягко напомнила Наташа.

— Мой отец владел сетью довольно преуспевающих кондитерских фабрик в Ньюкасле. Когда я сообщил ему, что хочу работать на земле, а не в городском офисе, то он пришел в бешенство. Я настоял на своем, и в конце концов он позволил мне заниматься тем, чем я хотел, но при условии, что сначала я закончу университет. По правде говоря, он надеялся, что я вскоре избавлюсь от своей навязчивой идеи. Я рассудил, что, когда стану владельцем скотоводческой фермы, знание сельскохозяйственных наук и экономики мне совсем не повредит, и согласился.

Его давняя заветная мечта купить скотоводческую ферму… Что с ней произошло?

Полтора года назад, когда они были помолвлены, Том работал на износ круглые сутки, чтобы накопить денег для покупки собственной земли, пусть даже захудалого, пришедшего в упадок хозяйства, где бы он смог обосноваться. Он даже убедил Наташу разделить с ним эту мечту. Но все дело в том, что он струсил. Том больше ценил свою свободу, чем их отношения. Да и свои планы относительно покупки земли он, судя по всему, оставил, начав туристический бизнес в Национальном парке Австралии.

— Проработав несколько лет и сменив множество профессий, я научился летать на вертолете. Тогда мой отец заявил, что он предоставил мне достаточно времени на всякие «пустяки» и пришла пора приняться за «настоящую» работу. Он хотел, чтобы я не просто вошел в семейный бизнес, но и полностью посвятил себя ему. А когда придет время, я должен был заменить его в фирме. Он даже пообещал, что отойдет в сторону и позволит мне самому руководить делом. «Ты станешь боссом, — заверил он. — А я буду просто твоим советником». — Губы Тома растянулись в иронической усмешке. — Даже если предположить, что я принял бы его предложение, я ни за что бы не допустил, чтобы отец дышал мне в спину. У нас с ним всегда были разные взгляды на жизнь и на бизнес. Все стало еще хуже, как только он женился на Мерил. Когда я расставил все точки над «i», заявив, что мне это совсем неинтересно, у нас произошел крупный скандал. Он заявил, что, если я немедленно не займусь семейным бизнесом, он больше не желает ни видеть меня, ни слышать обо мне. Он угрожал, что лишит меня наследства и я не получу ни цента!

Я спокойно заявил, что он может оставить себе свое наследство и свои деньги, и ушел. Именно тогда я полностью посвятил себя полетам на вертолете, инспектируя пастбища и развозя туристов. Я брался за любую работу, за которую хорошо платили, желая заработать как можно больше и как можно быстрее. Хотел доказать отцу, что сумею найти свою дорогу в жизни, что мне от него ничего не нужно.

— Итак, вот что двигало тобой, — прошептала Наташа. Ее настроение упало. — Скотоводческая ферма была не столько мечтой, сколько желанием доказать отцу, что и ты сможешь преуспеть в любом деле.

— Нет, — резко отрезал Том. — Это была моя мечта. Владеть своей собственной землей — вот чего я хотел. И когда я встретил тебя, Тэш, мне захотелось, чтобы ты разделила со мной эту мечту. Я хочу этого до сих пор.

Ее сердце забилось в бешеном ритме. «Хочу до сих пор». Неужели Том собирается продать туристическое агентство, чтобы купить несколько акров земли и основать ферму? Он что, и вправду до сих пор надеется, что она смягчит свое сердце и откроет ему объятия?

Том наклонился вперед, беря ее за руку.

— Когда я встретил тебя, Тэш, у меня появилось еще больше решимости сделать что-то со своей жизнью. Поэтому я соглашался на дополнительные рейсы и работал, не жалея себя… не следя за собой. Моя жизнь превратилась в настоящий хаос.

Так значит, Том считает свою прежнюю жизнь, в том числе и жизнь с ней, хаосом! Острая боль пронзила ее сердце. Она тут же вспомнила, как жестоко он бросил ее, и немедленно вырвала свою руку.

— И после этого ты никогда не пытался встретиться с отцом? — спросила она, уходя в разговоре от щекотливой темы. Если Том думает, что она собирается упасть в его объятия, стоит лишь поманить ее пальцем, то ему придется придумать что-то новенькое!

— Нет. Он запретил мне переступать порог его дома до тех пор, пока я не изменю своего решения. Чего, разумеется, так и не произошло. Ни один из нас не уступил. Оба слишком упрямы. — Том усмехнулся. — Думаю, что в этом мы похожи. Но, несмотря на ссору, я посылал ему открытки на каждое Рождество и день рождения, просто чтобы напомнить ему, что я все еще жив.

«И все еще думаешь о нем», — хотела добавить Наташа, но не решилась.