Дина Аллен - Апрельская сказка

Глядя Итану в глаза, она молча впустила его в дом. Отличаясь острым чутьем, он сразу же почувствовал в ней какую-то перемену.

— Что случилось?

— Ничего, — ответила девушка и поразилась своей выдержке. Она так устала и измучилась, что решила пока никому ничего не рассказывать. Даже Итану.

Она провела его через крохотный холл в ярко освещенную кухню, усадила за стол и попыталась взглянуть на него объективно, не принимая во внимание тот магнетизм, который притягивал их друг к другу.

— Все еще дуешься? — поинтересовался он.

Она покачала головой, едва расслышав, что он сказал, потому что в ее голове еще звучали слова Пьера.

— Ты меня не поцелуешь? — в его словах явственно прозвучала насмешка, почти издевка.

А что, если это действительно Итан? И если это правда, догадывается ли он, что ей все известно?

Озабоченно глядя на него, Дорис выпалила:

— Итан, — и осеклась, не зная, как продолжить. Отвернувшись к окну, она стала теребить цветок, стоявший на подоконнике. — Скажи, это ведь не ты…? — взмолилась она.

— Не я? — не понял Итан.

— Видишь ли, Пьер утверждает…

— Кто такой Пьер?

— Глава компании. Он сказал… — Дорис резко повернулась и вопросительно уставилась на его непроницаемое лицо. Она была в отчаянии, но не могла не спросить его о том, что разрывало ей сердце. — Ты появился внезапно, и как раз в тот день, когда на стене моего дома кто-то написал грязные слова. Ты сказал, что хочешь меня, хотя мы были едва знакомы, выдавила из себя она и пробормотала: — И потом, только ты и Моника знали, что я еду в Лауншир. — Мучительно вглядываясь в его серые глаза, ставшие такими холодными и чужими, девушка проглотила комок в горле. — А потом ты сказал, что сообщил в полицию, — неожиданно вспомнила она, — но они так и не приехали взглянуть на фотографии. Ведь ты бы не стал так со мной поступать, Итан? Скажи…

Он долго смотрел на нее, а потом спокойно и решительно спросил:

— Ты решила, что я — тот человек, который преследует и пугает тебя?

— Нет, — возразила она в смятении. — Но я просто не знаю, что и думать…

— До свидания, Дорис. — С этими словами Итан повернулся и вышел.

Входная дверь с треском захлопнулась.

С безумным лицом Дорис схватила цветочный горшок и швырнула его об стену. Дрожа всем телом, она опустилась на стул и с силой ударила кулаком по столу, потом вскочила на ноги и заметалась по кухне.

— Я люблю тебя! — прокричала она. — Но я должна знать правду!

Итан ведь ничего не отрицал, не так ли? Даже не пытался успокоить ее. Он смотрел на нее так, словно был готов к тому, что ее отношение к нему изменилось. Почему? Она чувствовала себя вконец измученной и напуганной. Мысли путались.

Но если это он, то почему? Единственной причиной может быть Моника. Вероятно, поэтому его мать так враждебно встретила ее. Может быть, они с Моникой больше, чем просто друзья? А тут он оказывается в постели с Дорис…

Но Итан не мог заниматься с ней любовью, если был влюблен в другую! Моника непременно рассказала бы ей, если бы у них с Итаном что-то было. Рассказала бы? По крайней мере, она не стала бы мстить Дорис, если бы та ее чем-нибудь обидела. А впрочем, кто знает?

И так ли уж невероятно, что мужчина, влюбленный в одну женщину, занимается любовью с другой?.. Нахмурившись, Дорис уставилась в стену. Он ведь признался, что неправильно истолковал рассказ Моники о подруге. Но, может быть, он солгал? Возможно, он считает, что Дорис всю жизнь стоит у нее на пути, что это Моника должна была стать Мисс Лорен, а вовсе не она? «Подлая сука»… Тогда все становится на свои места.

Никогда в жизни Дорис не испытывала такой потребности поговорить с кем-нибудь — с сестрой, с матерью, с тем, кто бы ее по-настоящему понял. Но у нее никого не было. Нужно немедленно выяснить, мечтала ли Моника стать Мисс Лорен или сняться в рекламном ролике авиакомпании. Если это вдруг окажется правдой, если подтвердится опасение Пьера…

Дорис схватила телефон, нетерпеливо пролистала свой справочник и нашла номер рекламного агентства, где снимали ролик. Она позвонила туда и попросила позвать Линду — девушку, которая занималась учетом.

— Я догадываюсь, что это запрещено, но мне совершенно необходимо знать, кто пробовался для участия в рекламе авиакомпании. Кто был в окончательном списке претенденток? Что? Ах, простите, говорит Дорис Ламберт. Прошу вас, это действительно очень важно.

Линда назвала ей имена. В окончательном списке было только две девушки. Ни с одной из них Дорис не была знакома.

Испытывая облегчение и благодарность, но так ничего и не выяснив, она медленно положила трубку. Если не Моника, значит, и не Итан. Что же теперь делать? Как искать неизвестно кого?

И опять мысли закрутились вокруг Итана. Дорис вспомнила, что его не было на фотографиях. Но в те моменты, которые были запечатлены на пленке, его вообще не было поблизости. Отчаяние и сомнение вновь окутали ее удушающим облаком. С трудом переставляя ноги, девушка поднялась наверх и достала письма, которые она получила за эти месяцы. Она читала их, пытаясь уловить хоть какую-то связь с авиакомпанией или с Лореном. Нет. Никаких зацепок. Только злобные оскорбления. Их не мог писать Итан. И Моника на подобное не способна. Но кто же в таком случае?

Может, Моника о чем-нибудь догадывается или слышала на работе какую-нибудь сплетню? Но тогда она бы сказала Дорис. Ведь они — близкие подруги. Моника была так рада, когда Дорис предложили сниматься в рекламном ролике. Уговаривала принять это предложение. В ее словах не было и намека, что тем самым Дорис перейдет кому-нибудь дорогу.

Так что же тогда остается? Кто-то неизвестный. Если только это не те две девушки из окончательного списка. Но ведь она их даже не знает! Если она в ближайшее время не выяснит, кто ее преследует, то потеряет работу. А Итана, наверное, уже потеряла…

Засунув письма обратно в ящик, она с грохотом задвинула его и, положив голову на скрещенные руки, снова погрузилась в размышления.

День прошел, как в тумане. Дорис что-то жевала, убирала дом, читала корреспонденцию, но ее мозг не переставал напряженно работать. Под вечер зазвонил телефон. Это была Моника.

— Привет!

Дорис заставила себя весело ответить:

— Привет, Моника, как ты?

— Я в порядке. Как тебе понравилось в коттедже? Хорошо отдохнула? Как Париж?

Горько усмехнувшись, Дорис ответила с притворным безразличием:

— В Париже все прошло нормально. А в коттедже… Спасибо, Моника, что ты меня туда пустила. Скажи, ты говорила кому-нибудь, куда я еду?

— Нет. А что?