Кэтрин Бритт - Нежное пламя

Она снова улеглась в постель, сознавая, что совершила ошибку, оставшись здесь, и желая всем сердцем, чтобы Ги Рансар поскорее уехал читать свои лекции.

Глава 7

Когда Викки проснулась следующим утром, голова ее не болела, поврежденное веко тоже было в порядке. Она умылась, оделась и не удивилась, обнаружив внизу мадам Жассерон, которая уже собралась готовить кофе.

— Это бесполезно, — возразила она Викки, когда та стала убеждать ее, что беременным следует подольше оставаться в постели. — Мне теперь гораздо лучше. У меня есть капли, которые прописал доктор Рансар. Кроме того, я просто не могу оставаться в постели.

На месте, где должна была сидеть Викки, лежала открытка от Сузи с видом Люксембургского парка. Она писала, что все у нее чудесно. Викки передала открытку мадам Жассерон, которая в этот момент засыпала кофейные зерна в кофемолку.

— Ах! Как прекрасно быть молодой и влюбленной, — вздохнула она, возвращая открытку. — У вас еще впереди этот восторг, мадемуазель!

Викки засмеялась:

— Я могу кончить тем, что останусь старой девой.

Мадам покачала головой:

— Вы слишком привлекательны и милы для этого. Вы можете выйти замуж за француза!

Викки намазала маслом круассан и взяла яблочный мед.

— Как это может случиться, если мои конкурентки — очаровательные французские девушки? — воскликнула она, и перед ее глазами встал образ элегантной дамы доктора.

— И все же почему бы и нет? — Мадам Жассерон тщательно молола кофе. — У вас преимущество в том, что вы иная, потому что вы — англичанка. Ваш акцент звучит очень мило, и у вас очень доброе сердце. Доброта сияет в ваших темных глазах, и однажды вы украдете чье-нибудь мужское сердце. — Она щелкнула пальцами.

— Вы меня утешили. Право, я не так уж стремлюсь замуж, но спасибо за то, что вы меня так ободряете, — с улыбкой сказала Викки.

— Это вы ободряете меня, мадемуазель. Рядом с вами я не беспокоюсь так по поводу предстоящих родов. — Она залила кипящей водой только что смолотый кофе. — Я просто не могу поверить, что это правда, после всех этих лет. Мой муж считает, что роды у меня пройдут без всяких осложнений!

— И он прав. Вам очень поможет, если вы тоже будете думать так, — ласково сказала Викки.

— Я стараюсь, — ответила мадам Жассерон.

Около девяти часов начался дождь, а в десять прибыла Сара из гаража. Чтобы немного развлечь мадам Жассерон, Викки решила свозить ее на рынок. Мадам очень любила посещать рынок, и после покупок всегда оставалась немного поболтать с подругами в соседнем кафе. Слухи о каком-нибудь скандале и последние новости пережевывались вместе с горячими булочками и кофе с бренди или ромом. Мадам Жассерон принимала участие в обсуждении сплетен с удовольствием, то и дело похлопывая по спине своих друзей и смеясь.

На обратном пути мадам Жассерон была оживлена. Еще бы — она настолько прониклась проблемами других людей, что у нее просто не осталось места для собственных. Около половины третьего она отправилась в свою комнату немного отдохнуть, а Викки занялась приготовлением ужина. Сегодня планировалось рагу: два фунта грудинки, две морковки, большая картофелина, тонкий лавровый листочек и небольшой зубчик чеснока. Все это укладывалось в горшок, который плотно закрывался, а затем эта вкуснятина не спеша томилась не менее четырех часов. Жидкость превращалась в чудесный суп, а мясо резалось и подавалось отдельно. Она поставила все в печь, когда раздался телефонный звонок, и она услышала глубокий голос Ги:

— Добрый день, мадемуазель. Как ваш глаз? Надеюсь, лучше.

— Добрый день, месье, — удивленная, ответила она, затаив дыхание. — Спасибо. Гораздо лучше. Воспаление совсем прошло.

Казалось, что он доволен.

— Я вас удивил? Но ведь не могли же вы думать, что я не поинтересуюсь вашим самочувствием?

— Я, право, не ждала, что вы позвоните. Вы ведь оставили мне глазные капли, за которые я вам очень благодарна. Но с вашей стороны очень любезно позвонить и узнать, как у меня дела, — сказала она, уже придя немного в себя.

— Такова моя работа. Это входит в мои обязанности, — ответил он. — Не забудьте о нашем свидании в субботу. До встречи, мадемуазель Кендон.

— До свидания, месье Рансар. — Она положила трубку и почувствовала, как ее забила нервная дрожь.

Вскоре после этого позвонил Джерард:

— Привет, мисс Кендон. Не хотите ли поужинать со мной сегодня? Если вы, конечно, не заняты чем-либо другим. Есть довольно приятный отель, совсем недалеко, если ехать на автомобиле, и у них отличное меню.

— С удовольствием, — ответила она.

Когда Джерард заехал за ней, дождь прекратился. Звезды сверкали на чистом небе, и воздух, омытый дождем, пьянил, как шампанское. Ей нравились его дружеская улыбка и одобрительный взгляд, которым он окинул ее открытое платье из кремового джерси с жакетом. На нем были красивый коричневый костюм, бежевая рубашка и коричневый галстук. Его взгляд прояснился, а лицо казалось не таким напряженным, как раньше.

— Вы выглядите намного лучше, — сказала она, усаживаясь в машину позади него и наблюдая, как он включает зажигание.

— Я и чувствую себя лучше — ответил он. — Ги прописал мне новые таблетки, и они творят просто чудеса. Вы уже успели осмотреть окрестности?

Она рассказала ему о поездке на ферму, где перегоняли бренди, но не упомянула о случайно попавшей в глаз искре. Ей не хотелось говорить о Ги. Она собиралась получить этим вечером удовольствие и поэтому отбросила всякие мысли о нем, хотя, конечно, знала, что его имя так или иначе всплывет.

— А вы видели стеклодувов? Их фабрика расположена недалеко от фермы, где делают бренди.

Ей пришло в голову, что Ги, возможно, отвез бы ее туда, если бы не произошел тот несчастный случай.

— Нет, я не видела, — ответила она. — Это, вероятно, интересно.

— Это просто маленькая фабрика. Стекло, которое там производят, похоже на венецианское, но более прочное и тяжелое. А что вы вообще думаете об этой части Франции?

— Она мне очень нравится. Люди чрезвычайно приветливы, обстановка дружественная. И кроме того, климат. Он тоже очень дружелюбен.

— Не думали ли вы о том, чтобы осесть в этих краях?

— Нет, вряд ли. Меня здесь ничто не удерживает. А вы приехали с намерением остаться? — спросила она с любопытством.

Он свернул с главной дороги, и машина начала подниматься в гору.

— Когда-то я преподавал математику в средней школе и на летние каникулы отправился во Францию. Мне так здесь понравилось, что я не поехал дальше. Мне было двадцать четыре. Я прочел в местной газете объявление о том, что нужен учитель. Позвонил, и мне предложили эту работу.